Клыки - К. Л. Спир

Когда я прибыла, все лошади были на пастбище. Голова Вайолет вскинулась, когда я проскользнула под забором, и она заржала, подбегая ко мне. Она понюхала рубашку Трея, которая была на мне, и выжидающе посмотрела мне за спину. От боли в груди мне было трудно дышать.

— Он не вернется, — прошептала я, поглаживая ее шею. — Он ушел.

Она повернулась, чтобы ощутить теплое дыхание на моих волосах.

— Он ушел, — повторила я и разрыдалась.

Она не пошевелилась, когда я зарылась лицом в ее теплое пальто и обвила руками ее шею. Будущее, которое простиралось передо мной, казалось таким безрадостным. Единственная жизнь, о которой я когда-либо осмеливалась мечтать, была построена в его облике. Я не могла видеть будущего без него. Я не хотела иметь будущее без него.

Я услышала приближающиеся шаги и почувствовала, что Вайолет обернулась посмотреть, но головы не подняла.

— Ну, я не знаю, почему ты этого боялась, — невозмутимо произнес знакомый голос. — Это было так весело.

Я повернулась и посмотрела на Сэма, который гладил нос Вайолет. Он порылся в кармане и вытащил другой носовой платок.

— Сколько из них я должен тебе дать, прежде чем ты начнешь носить их сама?

— На мне нет ничего из моей собственной одежды, — пробормотала я, беря ее.

— Да, и когда я смогу услышать эту историю? — Сэм ухмыльнулся, пошевелив бровями.

— Здесь нечего слушать, — пробормотала я, вытирая лицо.

— Сомневаюсь в этом.

Я смотрела на горы, ненавидя себя за то, что не могу перестать плакать. Мне хотелось вылезти из своей кожи и оставить все это позади. Просто разговор о том, что натворил Джак, заставлял меня чувствовать себя грязной и сломленной, как оборванные останки детской куклы, которую я видела наполовину погребенной в древних развалинах пустынного города — когда-то лелеемой, а теперь выброшенной на свалку. Разве было справедливо, что Джак мертв, а я навсегда останусь его Ангелом, девушкой, которую он погубил?

— Ты не жалкая.

Я взглянула на Сэма, когда он заговорил. Он выглядел серьезнее, чем я когда-либо его видела.

— Тело и разум могут вынести только такую сильную боль, и любой, кто говорит, что они могли бы так долго терпеть боль, не сломавшись, чертовски лжет.

Я снова отвела взгляд, мой желудок скрутило.

— Я не рассказала ему худшую часть.

— Есть что-нибудь похуже? — В его голосе звучал ужас.

— Иногда… иногда он был нежным и добрым. — Желчь подступала к моему горлу. — Когда он был таким, иногда…Я думаю, что действительно любила его.

Я никогда никому в этом не признавалась, даже самой себе. Мои руки задрожали, и я сжала их в кулаки, тут же пожалев, что произнесла эти слова вслух. Какой человек должен любить кого-то вроде Джака? Чертовски жалкий, извращенный…

— Эмми, — теперь его голос звучал мягко, и по моему лицу потекло еще больше слез. Услышав, как он назвал меня этим прозвищем, я вспомнила о Дюне. — Ты была ребенком — просто маленькой девочкой, которую пытал гребаный монстр. Самые страшные монстры смешивают боль и ненависть с любовью. Легко увидеть дно озера, когда оно неподвижно, но если взбаламутить дно и замутить воду, то невозможно разглядеть, что там на самом деле. Легко ненавидеть того, кто только причиняет тебе боль, поэтому он мутит воду в любви.

Он сделал паузу, и я взглянула на него. Он смотрел на Вайолет, поглаживая ее по носу, но на его лице было столько боли.

— Мой отец раньше бил мою маму, и я знаю, что у многих людей дерьмовые отцы, но мы с моим старшим братом Скаутом так старались убедить ее уйти от него. Скаут даже переехал в другую крепость и надрывал задницу, чтобы купить дом. План состоял в том, чтобы я и наша мама переехали жить к нему. — Он вздохнул, его взгляд был устремлен вдаль. — Но она снова передумала и не хотела уходить. Она верила, что наш папа изменился и на этот раз будет обращаться с ней правильно. Скаут не мог вернуться, а я не мог оставить ее здесь одну. Поэтому я присоединился к охране, но всего через пару месяцев она была мертва.

Я снова промокнула слезящиеся глаза его носовым платком. Было тяжело видеть его таким. Он всегда был полон смеха и света. Теперь я задавалась вопросом, не было ли это его маской, которую он носил, чтобы скрыть боль внутри.

— Я был так зол на своего отца за то, что он сделал, но я был зол и на свою маму тоже долгое время. Наконец-то я открылся обо всем этом Маку, Гризу и Трею на тренировке, и они помогли мне понять, насколько манипулятивным был мой отец и как он смешивал любовь с болью, чтобы заманить ее в ловушку. Порвать с такими отношениями чертовски сложно. — Он сделал паузу. — Тот факт, что ты стоишь здесь, означает, что ты, возможно, самый сильный человек, которого я знаю — черт возьми, сильнее даже Гриза.

Я не чувствовала себя сильной. На самом деле я не порвала с Джаком. Все просто пошло прахом, и я сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. Если бы он убил Грифа после того, как застукал нас вместе, и другой наделенный силой человек не вмешался, был хороший шанс, что я все еще была бы с Джаком, и от этого меня затошнило.

Отчаянно желая выползти из ужасной ямы, в которую я снова провалилась, я сосредоточилась на его руках, когда он гладил Вайолет. У них определенно была дрожь. Его некогда загорелая кожа все еще была бледной с серым оттенком, а голубые глаза запали и потускнели. За последние месяцы он не прибавил ни веса, ни мускулов, и я знала, что он пытался. Что, если ему становилось хуже? Я не могла вылечить его. Что…

— О, черт возьми, перестань беспокоиться обо мне, — сказал он, и его голос снова стал таким же раздражающим, как обычно.

— Я не могу, — отрезала я.

Он ухмыльнулся.

— Потому что ты любишь меня.

— Потому что ты болен.

— Конечно. — Он медленно растянул это слово.

— Сэм, я серьезно, — сказала я разочарованно.

— Все в порядке. Когда-нибудь ты признаешься, что любишь меня. Надеюсь, до того, как я умру, но…

Его слова оборвались в гримасе, когда сбивающая с толку смесь эмоций захлестнула меня — мои губы дрогнули, а на глаза снова навернулись слезы.

— Слишком нескоро?

— Ты ужасен, — пробормотала я, вытирая свежие слезы его носовым платком.

— Да, — с готовностью согласился он,