Ты – мой подарок - Ксения Фави

думать не смела в твою сторону, — усмехаюсь, — конечно, знала, кто ты такой — про тебя весь университет говорит. Все мои одногруппницы облизываются! Но мне всегда казалось, это глупые мечты. А теперь вот.… именно я с тобой... Девчонки ни за что не поверят.

— А мне кажется, наоборот, — Арсений качает головой. — Все решат, что так и должно было быть. Надеюсь, я того стою в твоих глазах. И надеюсь, что всегда буду стоить.

Я качаю головой, глядя на него с обожанием:

— Конечно, будешь.

Мы переплетаем пальцы, чувствуя тепло друг друга, а потом снова начинаем целоваться.

Сначала осторожно. Потом все более глубоко и чувственно, стараясь буквально слиться воедино.

Арсений поворачивает меня на бок, прижимая спиной к своей широкой груди.

Его пальцы скользят по моему телу… Он ласкает грудь, живот. Спускается ещё ниже, поигрывая в самом чувствительном местечке.

Я чувствую, как между бедер снова выделяется горячая влага, и тело отзывается сладким томлением.

И вот ощущаю, как его головка касается меня. Арсений медленно толкается внутрь. Снова это упоительное чувство наполненности и абсолютного единения.

Череда ритмичных движений… Мы выдыхаем в унисон, срываясь на стон:

— Я люблю тебя…

49

Арсений

Я только успеваю перевести дыхание, как Агния начинает свои расспросы. Она хочет откровений.

Честно? Любой нормальный парень в такие моменты меньше всего хочет изливать душу.

Мне бы просто лежать, обнимать ее и ни о чём не думать. Но я вижу, как для нее это важно.

Я признаюсь, что действительно узнавал о ней. Что мне было интересно понять, какая она на самом деле.

Самое поразительное — она будто сама не понимает, насколько она красивая. Когда я ей об этом говорю, только качает головой. Глупенькая моя принцесса.

Агния просит меня остаться на ночь. Конечно, остаюсь. Только сразу предупреждаю, что уйду рано утром.

В шесть утра я уже собираюсь.

Агния сонная, теплая, просит остаться хотя бы на завтрак, побыть ещё немного... Мне чертовски хочется бросить все и остаться с ней! Но я отказываюсь.

Нужно заехать в свою «официальную» квартиру в отцовском доме, переодеться и быть в офисе вовремя.

Ключи от тайной квартиры я пока не возвращаю. Она мне ещё понадобится, да и вещи мои там.

Вообще, если выбирать между элитным жилым комплексом отца и этой старенькой квартиркой, я бы, не раздумывая, выбрал вторую. Там мне уютнее.

Там была Агния. Там мы стали близки впервые…

Но дело ещё не сделано, нужно играть роль.

В офисе все по-старому. Работаю, помогаю брату. Выполняю поручения отца.

Папа ведет себя ровно, дает обычные задания. Будто ничего и не произошло…

Я езжу по отелям, пытаюсь поговорить с Алексом. Выяснить, что там у них с Алешей за конфликт. Но он только кидает отговорки сквозь зубы. Стена.

Иногда по вечерам или в обед я пересекаюсь с Анжеликой. Мы разыгрываем перед всеми интерес друг к другу.

На самом деле Анжелика оказывается неплохой. Она милая, с ней есть о чём поболтать.

Но когда я сижу с ней в ресторане, мои мысли всегда либо в делах, либо рядом с Агнией…

Все это уже смахивает на рутину.

Праздники закончились. Артуру сделали операцию.

Я порывался приехать к нему, поддержать, но брат отрезал: «Занимайся своими делами! У меня тут лучший персональный доктор, поддержка есть».

Понимаю, что он прав. Лишние подозрения отца сейчас ни к чему.

Радует только то, что Агния снова переехала от отца в свою городскую квартиру.

Теперь нам гораздо проще встречаться. Мало ли, у кого я могу бывать в большом районе на набережной.

Отцу наплевать, где я провожу ночи и храню ли верность Анжелике — ему важен только штамп в паспорте в будущем.

Проходит больше недели. Я уже начинаю изнывать от ожидания и неопределенности.

Как вдруг отец вызывает меня к себе в кабинет.

— Звонила мать, — ошарашивает он меня с порога. — Просит, чтобы я срочно прилетел к ней. Есть серьезный разговор.

Отец хмурится, и я впервые за долгое время вижу в его глазах настоящий испуг.

И сам пугаюсь ещё сильнее.

— Что-то со здоровьем? Снова? — быстро спрашиваю я.

Внутри леденеет.

— Она не говорит, зачем зовет, — отец качает головой, нервно постукивая пальцами по столу. — Но я звонил ее врачу. Он сказал — все в порядке, анализы в норме. Никаких плохих новостей.

— Она не могла обратиться к другому врачу? Втайне?

— Не знаю, но вряд ли, — отец выглядит растерянным. — Она очень доверяет этому доктору. Он единственный там, за границей, к кому она ходит. Ее врач здесь, в России, тоже ничего не знает. Она ему не звонила.

Отец совершенно не понимает, что думать. И я, честно говоря, тоже.

Но он быстро берет себя в руки и переходит к делу.

— Я улетаю сегодня же вечером, — говорит решительно. — Ты остаешься здесь за меня. Нужно провести совет директоров. Только тебе я могу это доверить… Теперь ступай, работай.

— Хорошо, папа…

Медленно выхожу из кабинета. С одной стороны, внутри вспыхивает азарт: это тот самый шанс начать действовать! С другой — сердце не на месте из-за мамы.

Захожу в свой небольшой кабинет, шагаю к окну и набираю ее.

Давно не звонил — боялся, что по голосу она сразу почует неладное. Мы только переписывались.

Я даже не утерпел и рассказал ей про Агнию, правда, легкую версию: мол, познакомились в компании друзей.

Описал ее характер, скидывал фото. Мама тогда сразу поняла, что я по уши влюбился.

— Рада слышать, сынок, — ее голос в трубке звучит легко. — У тебя выдалась свободная минутка?

— Для тебя у меня всегда найдется время, мам. Ты же знаешь… Можешь звонить, когда захочешь.

— Не хочу злоупотреблять, — она тихо смеётся. — Всё-таки мои сыновья выросли. У всех свои дела.

— Мам, что случилось? — я решаю не ходить вокруг да около. — Почему так срочно вызываешь отца?

Мама вздыхает.

— Сынок, ничего такого, чем тебе нужно забивать голову. Это наши отношения — мужа и жены.

— Ну, всё-таки…. - я пытаюсь разрядить обстановку. — У тебя там что, другой мужчина появился?

Мама заливисто смеётся. Этот смех — лучшее лекарство для меня.

— Нет, конечно же, нет! Твой отец — это мой крест и мое самое главное счастье в жизни. Я его ни на кого не променяю. Но нам правда есть о чём поговорить.

В ее голосе вдруг проскальзывают стальные нотки. Наша мама — добрейший человек, но внутри у неё всегда был стержень.

Она редко его «включает», но если