Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

преобладала над русым цветом. Вито вернулся за свой стол, медленно расположившись в кресле. Его взгляд, брошенный на приоткрытую в приёмную дверь, был грустным, но сильный мужчина старался не показать дочери своей тоски по женщине.

— Я решил выяснить, кто скрывается под личиной серого секретаря, и пришёл к ней домой. Эмма собирала вещи. Она готовилась к отъезду домой. Навсегда. Моё неожиданное появление и, скажу честно, «наезд» на неё, привели к тому, что она призналась… во многом. Кто она, откуда и зачем приехала, почему пыталась слиться с мебелью? Всё это я узнал в первый же вечер. И больше уже не ушёл от неё. Да, Эмма старше тебя всего на семь лет. — Он вдруг усмехнулся, будто вспомнил что-то интересное, а потом продолжил тихий разговор с дочерью. — Нет, на шесть с половиной, как она меня поправила тогда. И мне казалось поначалу, что я слишком стар для неё. Но эти ощущения быстро исчезли. Мы проводили вместе всё свободное время. А на работе оставались директором и секретарём. Почему, спросишь ты. Отвечу: из-за опасности, грозившей Эмме. До последнего старались, чтобы… нехорошие люди не смогли вычислить, кто сорвал сделку с турками и помог вывести «Прайм» из игры. Но, как видишь, всё тайное всегда становится явным, сколько ни прячься. И результат может оказаться гораздо тяжелее, чем ожидался.

— Пап, ты любишь её?

Голос Каролины показался ему дрожащим, словно девушка собиралась заплакать.

— Люблю ли я Эмму? — нахмурившись, удивлённо переспросил Вито. И надолго замолчал. Дочь ждала ответа, её глаза округлялись всё больше, когда она поняла, что отец и не задумывался об этом. — Я никому не говорил таких слов, только твоей маме.

— Но я спросила тебя о другом. Не о том, говорил ли ты Эмме; а о том, любишь ли ты её?

И она снова ждала ответа с замиранием сердца.

«А ведь я просто принимал её любовь, — думал Миллер в этот момент. — Отдавал всего себя в ответ, да, это так. Но ни разу не ответил на её признания. Она улыбалась с грустью в глазах, повторяла, шептала, словно молитву… Я молчал. И сейчас не могу набраться смелости и сказать дочери, что Эмма стала для меня… Не могу».

— Я не могу произнести это вслух, — еле слышно прошептал он, качая головой. — Будто не поворачивается язык. Не могу, Каро.

Дочь встала из-за стола и медленно направилась к двери. Поникшие плечи и опущенная голова — Вито было больно смотреть на неё. Каролина уже почти вышла, но обернулась, чтобы сказать отцу:

— А она права: в тебе живёт страх. И пока ты не победишь его, дорога в тумане так и будет убегать от тебя. Нельзя жить с призраками… Это твой Эверест, папа.

Дверь в приёмной открылась и закрылась. Каролина ушла.

Из коридора слышались тихие приветствия, шаги, шорохи сумок и одежды. Негромкие возгласы напомнили о том, что рабочий день вот-вот начнётся, а с ним нагрянут и обычные проблемы. Но сейчас его волновало лишь то, что он услышал от дочери.

Вито несильно сдавил пальцами виски: в голове шумело, уши немного закладывало. Сказывалась бессонная ночь и волнение от поездки в автомобиле с неизвестным водителем. Чтобы хоть как-то взбодриться, решил сделать себе кофе. Грустная улыбка появилась на губах, когда вошёл в пустую приёмную — царство Эммы. Без неё всё здесь казалось застывшим, даже неживым. Кофемашина булькала, бурчала, даря насыщенный аромат и уже вселяя силы. С чашкой в руке Миллер направился в свой кабинет, когда дверь открылась, впуская начальника службы безопасности.

— Здоров будь, Дед, — спокойно поприветствовал его Вито.

— Здравствуй, Витольд Максович, — строго ответил пожилой мужчина.

— О, как! Чего это ты перешёл на официальный уровень?

Миллер уселся в кресло, повёл плечами, покрутил шеей, стараясь немного разогнать кровь. Аромат кофе манил его, и первый глоток заставил прикрыть глаза от удовольствия. А когда снова взглянул на Деда, тот уже стоял напротив, положив перед ним на стол исписанный листок.

— Что это? — спросил Вито и начал читать. — Заявление по собственному желанию? Да ты что, Дед? С чего вдруг?

— Всё, закончился мой трудовой путь. Нюх потерял. Не уследил за тобой и… твоей жизнью.

— А кто тебе давал задание следить за мной? — нахмурившись, спросил директор. — Не говори ерунды. Если бы я хотел, чтобы кто-то знал о нас с Эммой… Но мы этого не хотели, а потому и приложили все усилия, чтобы сохранить в тайне наши отношения.

— Но кто-то смог выследить вас и совершить подлость, а я даже не был готов к тому, чтобы попытаться защитить женщину в твоё отсутствие! — Не сдержав эмоций, повысил голос главный безопасник. — Ты потом вызови к себе Раису, курьера нашего. Она расскажет тебе, как на Эмму напал…

— Что? — подскочил Вито в кресле, едва не опрокинув чашку. — Кто?

— Вот и я так же подлетел к потолку, когда Раиса зашла ко мне вечером того дня и всё рассказала. Я потом пару ребят отправил в «Прайм» на разборки, да только того козла уже уволили. Но всё же помогли нам найти его и вразумить… без рукоприкладства. Он всё понял и раскаялся. Очень сильно раскаялся. — Миллер часто дышал, глядя на него. Старался изо всех сил, чтобы не показать Деду, насколько испугался за Эмму. — Вот и подумай теперь, что я должен делать, зная твоё недоверие к моей службе.

— Ну, хватит. Прекрати напрашиваться на похвалу. Никуда я тебя не отпущу. Сам знаешь, насколько всё было серьёзно и с турками, и с «Праймом», потому и старались не выпячивать свои отношения. Точка, закрыли эту тему. Садись и докладывай, как ты попался на удочку Каролины?

— Не понял, — уже спокойно сказал Дед, усаживаясь на стул и довольно поглядывая на кучку обрывков, оставшихся от его заявления. — Она дело предложила, а мы выполнили с удовольствием. Правда, пришлось в противогазах поработать, но ржали все в предвкушении действа.

— Как дети, честное слово, — недовольно проворчал Вито. — Что, сама Каролина придумала, как эту гадость разбрызгать?

— Ну, она подала идею с детскими водяными пистолетами, а уж наши технари исполнили всё. Об этом знает только моя служба, больше никого не посвящали. У меня же, сам знаешь, кого только нет в штате: и физики, и лирики, и космонавты. Вот общими усилиями… Думаешь, накатает на нас жалобу эта «швабра»?

— Откуда мне знать? Поговорю с Черновым, он с ней знаком. Каролина сказала, что одежду не испортили, так?

— Да, только физиономию пометили. Воняла эта смесь чертовски погано, скажу тебе. До сих пор