Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ох, ладно, вы извините, но мне надо идти, — дружелюбно говорит женщина. — Дел много.

— Спасибо… — произносит Даниэль и бросает короткий взгляд на визитку, прикрепленную к медицинскому халату женщины на груди. — Доктор Мастерсон.

— И вам спасибо. — Женщина немного смущенно поправляет свою визитку. — Я пойду. Берегите себя.

Женщина разворачивается и спокойным шагом направляется в нужную ей сторону, по дороге вытащив из папки, которую она держит в руках, какую-то бумагу и начав внимательно ее изучать после того как слегка придвигает очки к краю носа. Стоящие на своих местах Терренс, Даниэль и Питер с широкими улыбками облегченно выдыхают, мысленно поблагодарив кого только можно за то, что все так хорошо закончилось.

— Блять, как же я рад! — взволнованно восклицает Терренс, обеими руками вцепившись в свои волосы. — Вот это я очканул.

— А я верил, что МакКлайф справится! — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль. — До последнего верил! Не мог даже представить себе, что такой живучий и упрямый парень может так легко сдаться.

— Ну вот, приятель, а мы что тебе говорили! — радостно произносит Питер, взяв Терренса под руку и слегка встряхнув его. — Все будет хорошо! Он справится!

— Черт, у меня будто камень с плеч свалился… — задирает голову к потолку Терренс. — Аж дышать стало легко…

— Наш Эдди как котяра, у которого не девять жизней, а бесчисленное множество. Он мог бы сдохнуть уже сотню раз, но всегда восставал из мертвых. Назло всяким Майклам, Юджинам и прочим гнидам, которые мечтали увидеть его в могиле.

— Все, братан, расслабься, опасность миновала! — подбадривает Питер, похлопав Терренса по спине. — Твой братик будет жить! Он это сделал!

— О, мужики, вы себе не представляйте, как я сейчас счастлив, — широко улыбается Терренс. — Чертовски счастлив!

Терренс заключает Питера и Даниэля в крепкие групповые объятия, на которые те тут же отвечают, не скрывая своих полных радости улыбок. И спустя пару-тройку секунд парни отстраняются друг от друга, теперь разволновавшись уже не от страха и тревоги, а от радости и облегчения.

— Эй, ну чего мы ждем?! — бодро произносит Даниэль, потянув Терренса и Питера за собой после того как берет их под руки. — Ну-ка погнали искать палату Эдварда!

— Да, пошли надерем этому засранцу задницу за то, что он так нас напугал, — предлагает Питер.

— Точняк, этот крысеныш дорого заплатит мне за все мои страдания, — угрожает Терренс. — За то, что в моей прекрасной шевелюре появились седые волоски.

— Они появляются, потому что ты стареешь, — подкалывает Даниэль.

— Нет! Потому что все обожают действовать мне на нервы! Все любят заставлять меня нервничать.

— Ой-ой, молчал бы лучше, павлин! — восклицает Питер. — Уж скольким людям ты за всю жизнь потрепал нервы! Начиная от матери и заканчивая невестой!

— Ага, вот у кого вся башка должна быть в седых волосах, — хихикает Даниэль. — Общаясь с таким созданием, как МакКлайф, нужно обладать очень крепкой психикой.

— Так, ну-ка оба захлопнули свои хлебальники, пока не получили по шее! — хмуро бросает Терренс.

Питер и Даниэль ничего не говорят и с тихими смешками лишь приподнимают руки перед собой так, словно они сдаются. В ответ на что Терренс дает обоим легкий подзатыльник и немного лохматит друзьям волосы, пока они втроем направляются туда, где расположена палата Эдварда.

11.3

Следуя инструкциям врача, Даниэль, Питер и Терренс довольно быстро добираются до палаты с нужным им номером. Теперь они выглядят уже более расслабленными и начали много улыбаться и шутить, радуясь полученным новостям относительно состояния Эдварда. Уж МакКлайф-старший даже не пытается скрыть свою радость, все его напряжение будто рукой сняло, а не дававшее ему нормально дышать тяжесть в груди окончательно отступает, позволяя ему насыщать легкие кислородом в полной мере.

Ни секунды не колеблясь, Питер открывает дверь и заглядывает внутрь, мысленно отмечая, что сделанная в белоснежных оттенках, прекрасно освещенная потолочными галогеновыми лампочками палата настолько просторная, что в ней легко может находиться сразу несколько человек одновременно. С панорамного широкого окна напротив открывается шикарный вид на город с высоты птичьего полета. Можно присесть на темно-синий длинный диван и полюбоваться теми яркими огоньками, которые уже видны из окон высотных зданий или на полных людей улицах. При желании его можно прикрыть плотной синей шторой, а висящий на одной из стен стационарный телефон служит для связи с близкими людьми. Ну а расположенная рядом с односпальной больничной койкой кнопка служит для вызова врача, которую используют в каких-то критических ситуациях.

И на этой кровати лежит Эдвард, одетый в больничную одежду и повернутый на бок лицом к окну, в котором он что-то рассматривает совершенно пустым взглядом, подложив руки под щеку. Можно заметить, что парень выглядит очень изнеможенным, а густые, слегка лохматые черные волосы ярко выделяются на фоне его бледной кожи. Поначалу он никак не реагирует на открытие двери и продолжает думать о чем-то своем, не радуясь перспективе провести здесь несколько дней. Но когда Питер, Даниэль и Терренс пересекают порог и наступают подошвой своей обуви на светлый паркет, что издает негромкий звук, Эдвард поворачивает к ним голову. После чего на его лице появляется легкая улыбка, а в глазах некий блеск.

— Парни! — радостно произносит Эдвард и тут же переворачивается на спину.

— Эдвард! — с широкой улыбкой в один голос возглашают Даниэль и Питер. — Братан!

Терренс даже не успевает ничего сказать, ибо Питер и Даниэль пулей подбегают к койке и с веселыми возгласами одновременно заключают Эдварда в крепкие объятия, на которые тот с удовольствием отвечает, не скрывая, как сильно он рад увидеть близких ему людей.

— Как же мы рады видеть тебя живым! — с облегчением выдыхает Питер, похлопав Эдварда по голове.

— Слышь, поросенок, ты чего это натворил? — недоумевает Даниэль и сильно лохматит Эдварду волосы.

— Да, ты, блять, знаешь, как мы очканули? Не стыдно так с нами поступать?

— Ты нас всех до смерти напугал! Мы уже думали, что потеряли тебя! Совсем что ли берега попутал, малой?

— Знали бы вы, как я наложил в штаны, — признается Эдвард и облокачивается спиной на подушку, которую перед ним немного перекладывает. — Так плохо мне еще никогда не