Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Не беспокойтесь, мистер Робинсон, мы все сделаем, — уверенно кивает Габриэль.

— А если моей племяннице станет еще хуже – немедленно везите ее в больницу и звоните мне. Я примчусь к вам немедленно.

— Как скажете. — Габриэль мягко гладит Ясмин по голове и животу. — Давай, милая, пойдем отсюда. Тебе нельзя здесь находиться.

— Да, дорогая, пошли отсюда, — уверенно произносит Стефан. — Выпьем чего-нибудь и успокоимся.

Тихо плачущая от боли Ясмин совсем не сопротивляется, когда Габриэль и Стефан помогают ей встать и начинают держать под руки, когда они осторожно доводят ее до выхода из зала суда и покидают его, закрыв за собой дверь.

А тем временем бедная Алисия уже не знает, куда деться от озверевших женщин семьи Вудхам-Робинсон, которые вопят на весь зал, избивают ее руками и ногами, и душат так, что она начинает задыхаться. Элеанор, Кэролайн, Эвелин, Сесилия и Йоланда отчаянно сопротивляются полицейским, которые оттаскивают их от женщины, которую в этот момент крепко обнимает Себастьян.

— ГАДИНА! — вскрикивает Эвелин. — Язык бы тебе отрезать за все твои словечки о нашей семье!

— О моем брате! — восклицает Йоланда.

— О моем отце! — добавляет Элеанор.

— О моем бывшем муже! — вскрикивает Кэролайн.

— О самом светлом и прекрасном человеке, которого мы когда-либо знали, — уверенно добавляет Сесилия.

— Как только вообще хватило наглости говорить такие вещи о самом мистере Вудхаме? — возмущается Нина.

— Да угомонитесь вы уже! — сухо требует Себастьян. — Оставьте бедную женщину в покое! Сколько можно издеваться над ней?

— Ох, Клеменс, а скажи-ка нам всем, сколько тебе заплатила эта грязная шлюха, раз ты так усердно защищаешь ее? — ехидно ухмыляется Адриан.

— А сколько тебе эта семейка отвалила денег, раз ты так лижешь им задницу? Сколько Гильберт выделил из своих средств?

— Ну уж точно не предлагал мне лечь с ним в одну постель.

— Что ты сказал?

— Признайся, что эта курица заплатила за свободу своим телом, когда легла в постель с тобой или какими-нибудь твоими сынками или братиками.

— Закрой свой грязный рот, поганый кусок дерьма! — резко отрезает Себастьян. — Я не позволю тебе оскорблять эту женщину и клеветать на нее и тем более меня.

— Да? А тебе, значит, можно оскорблять меня и моих подзащитных?

— Я никого не оскорблял, а говорил чистую правду!

— Какой ты адвокат, если не знаешь, как надо себя вести?

— Я – прекрасный адвокат с многолетним стажем, который помог уже многим людям, — уверенно заявляет Себастьян.

— Ага, помог уже многим преступникам остаться безнаказанным.

— Кто здесь и покрывает преступников, так это ты.

— А ну закрой свою грязную пасть, животное, — крепко сжимает руки в кулаки Адриан. — Или ты очень сильно пожалеешь об этом.

— Нет, Вашингтон, это ты пожалеешь! Клянусь, я точно засужу тебя! И выбью из тебя все деньги, которые ты заработал за всю свою карьеру, в качестве морального ущерба!

— Только попробуй подать на меня в суд! Я подам встречный иск и сам отберу у тебя все! Или вообще сделаю так, что тебе больше не будут доверять никакие дела. Чтобы ты был вынужден завершать карьеру адвоката и шел мыть полы или сидеть на кассе. Или ушел на пенсию и перестал мозолить мне глаза каждый раз, когда мы встречаемся в зале суда.

Глава 14.8

— У меня есть полное право подать на тебя в суд за оскорбление, — уверенно заявляет Себастьян. — Я знаю британские законы намного лучше тебя.

— Я тоже их прекрасно знаю! И знаю, что за убийство человека этой шлюхе должны были дать минимум лет двадцать.

— Она убила случайно!

— Ложь! Она планировала это убийство! Хотела завладеть всем, чем владел покойный Гильберт.

— Сколько тебе, сука, заплатили за то, чтобы так оскорблять мою подзащитную?

— Эта тварь так просто не отделается! Я подам апелляцию! Обжалую этот приговор! Заставлю судью внимательно пересмотреть это дело и все-таки посадить эту шлюху за убийство лет на двадцать.

— Подавай! Только у тебя ничего не выйдет. Ты не сможешь доказать, что эта женщина убила намеренно.

— Я ДОКАЖУ ее вину и ЗАСТАВЛЮ судью изменить свое решение. Даже если мне придется подкупать нужных людей и действовать против закона, я все равно засажу ту, что убила святого человека.

— Святой человек никогда не посмел бы домогаться до юной девушки и превращать ее в свою рабыню.

— Ты говоришь то, что тебе сказала эта прошмандовка.

— Твой якобы святой Гильберт и без того был гнидой, которая сломал Алисии всю жизнь и вынудил ее пойти на крайние меры, чтобы спасти себя от него.

— Она сама во всем виновата! Пошла бы учиться или работать – ничего бы этого не было!

— Гильберта тоже никто не заставлял шляться по всяким клубам и трахаться с молодыми девушками.

— Это было спланированное убийство! Все в его доме могли подтвердить, как сильно она презирала этого человека. У нее был прекрасный мотив для убийства – деньги. Она хотела заполучить все, что у него было. Хотя эта дура и забыла о том, что чтобы что-то унаследовать, нужно быть чьей-то женой. А кем была твоя любимая Алисия? Любовницей! Жалкой любовницей, которой запросто можно дать пинок под зад в любое время.

— Если бы вы все признали правду и поняли, что Алисия не врала, вам пришлось бы на коленях вымаливать прощение у этой бедной женщины за клевету и все оскорбления, которые она выслушала на протяжении всего судебного процесса.

— Никто не обязан молить шлюх о прощении! — грубо заявляет Адриан. — Это они должны стоять на коленях, заглядывать в глаза своим клиентам и молча делать то, что они требуют.

— Не смей называть Алисию шлюхой, мерзкий ублюдок! — раздраженно бросает Себастьян.

— Не смей меня оскорблять!

— Ты такая же продажная тварь,