Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Мы можем попробовать обжаловать приговор. Если вы захотите, я немедленно займусь этим делом и добьюсь, чтобы эту шлюху посадили за решетку.

— А что толку? — без эмоций произносит Сесилия. — Мы можем сколько угодно обжаловать приговор, но это все равно не вернет нам нашего любимого Гильберта.

— Но попытаться стоит.

— Если честно, мне уже все равно, — тяжело вздыхает Кэролайн. — Раз эту тварь оправдали, придется с этим смириться. Если она еще раз не вмешается в нашу жизнь, то мы тоже не будем ее беспокоить. Пусть живет как хочет.

— Ты права, Кэролайн, — кивает Эвелин. — Мне неприятно это говорить, но нам лучше смириться.

— Да, будем жить дальше, — добавляет Йоланда. — Без Гильберта. Знаю, что это будет не так-то просто, но мы должны.

— Тем более, что через несколько месяцев должен родиться ребенок Ясмин, — отмечает Рэндольф. — Мы должны окружить его любовью и заботой.

— Ох, только если эта девочка сможет его выносить… — тяжело вздыхает Сесилия. — Я начинаю все больше переживать за нее. Ее беременность проходит очень уж тяжело.

— Да уж, а ведь она совсем молоденькая, — задумчиво говорит Кэролайн. — Должна легко перенести беременность.

— У Ясмин всегда было очень слабое здоровье, — с грустью во взгляде признается Рэндольф. — В детстве она переболела едва ли не всем, чем только возможно. Мой брат был такой же. Простужался где-нибудь сразу же после того как только выздоравливал.

— Будем молиться о том, чтобы ее ребенок родился здоровым, — предлагает Эвелин.

— Да, пусть он станет нашим утешением, — с грустью во взгляде добавляет Йоланда. — Причиной забыть все, что произошло, и двигаться дальше.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все молча кивают.

— Ну уж нет! — грубым, низким голосом произносит Элеанор. — Я не собираюсь так просто все это забывать.

Все родственники уставляют свои вопросительные взгляды на Элеанор.

— Если эту гадину простил суд, то я ее никогда не прощу, — со злостью во взгляде заявляет Элеанор, крепко сжимая руки в кулаки. — Клянусь, я не дам этой шлюхе спокойно жить. Она дорого заплатит за то, что посмела лишить меня отца.

— Не надо, Элеанор, — мягко произносит Кэролайн, погладив Элеанор по плечу. — Все равно твоя месть не вернет твоего отца к жизни.

— Я отомщу ей, мама! Отомщу этой прошмандовке за смерть папули. Она будет всю жизнь страдать и мучиться от угрызений совести и тех пыток, что я собираюсь ей устроить. Алисии Томпсон не видать покоя в этой жизни. Ей никогда быть прощенной. НИКОГДА!

— Элеанор, пожалуйста… — спокойно произносит Адриан.

— Ее всю жизнь будут ненавидеть, унижать и считать той самой проституткой из клуба, где ее встретил папочка.

— Если она больше не тронет нас, то и мы забудем про нее, — уверенно говорит Сесилия.

— Нет, бабушка, я никогда этого не забуду. Если эта сука сама не захочет сдохнуть и доставить нам радость, то я сделаю все, чтобы довести ее до этого. Клянусь вам, родные мои, я раздавлю эту тварь, как горошину, чего бы мне это ни стоило.

Элеанор гордо приподнимает голову.

— Алисия Томпсон еще узнает, кто такая Элеанор Джорджина Вудхам, — с частым от волнения дыхания уверенно заявляет Элеанор. — Она узнает! УЗНАЕТ!

Никто из семьи Гильберта не пытается возразить Элеанор, которую крепко приобнимает ее мать Кэролайн, и дать ей понять, что месть не приведет ни к чему хорошему. Все они ничего не говорит и просто с ненавистью во взгляде наблюдает за тем, как полицейские все еще пытаются привести в чувства бессознательную Алисию, которая выглядит страшно бледной и худощавой. Кроме того, их злит то, что ее адвокат Себастьян искренне переживает за нее и ни на секунду не оставляет измученную женщину одну, мысленно молясь о том, чтобы врачи приехали сюда как можно скорее и помогли ей прийти в себя.

***

— А после вынесения приговора меня прямо из здания суда увезли в больницу с сильнейшим истощением, — рассказывает Алисия.

— В больницу? — ужасается Ракель.

— За эти пять месяцев я совсем ослабла в физическом и моральном смысле. В тюремной камере было очень холодно… К тому же, несколько раз я даже была вынуждена спасть прямо на полу. Я очень часто болела… Но ко мне относились наплевательски. Никто не спешил обеспечивать меня хорошей медицинской помощью.

— Не могу поверить…

— Как я уже сказала, моя жизнь была там настоящим адом. Хотя судебный процесс был куда более тяжелым испытанием. Ну а едва дотерпев до оглашения приговора, после которого семья Элеанор и она сама были готовы убить меня, я просто свалилась на пол без сознания. Пришла в себя уже в больнице, где провела несколько недель. Только тогда обо мне хорошо заботились. И за это я обязана своему адвокату, который продолжал поддерживать и заботиться обо мне даже после окончания судебного процесса.

— О, боже мой… — с ужасом в глазах произносит Ракель, покачав головой. — Не могу поверить…

— Это правда, девочка моя. — Алисия тихо шмыгает носом. — Я очень многое пережила за все это время. И чуть было не отправилась на тот свет. Но мне повезло, и я выжила в этом аду. А когда мне стало лучше, то меня выписали из больницы. И я начала заново привыкать к жизни на свободе… Ибо почти за полгода я забыла, какого это… Мой адвокат перевез меня в свою квартиру, поскольку у меня тогда не было своего жилья, и долгое время заботился обо мне как о своей дочери. Покупал еду и все необходимое, давал деньги, всегда интересовался моими делами, моим здоровьем…

Алисия бросает легкую улыбку.

— Он стал для меня как отец, — признается Алисия. — Которого мне в это время очень не хватало. Поскольку я так и не встретилась с родителями, то помощь Себастьяна была для меня