Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

ладонь прижимается к моему животу, мышцы напрягаются под её пальцами. Пар в ванной клубится вокруг, запотевая зеркало, пока наши отражения не размываются в призрачные очертания.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

— Да, — выдавливаю я.

Она продолжает мыть меня, методично, но интимно. Когда её рука опускается ниже, я хватаю её за запястье.

— Теперь твоя очередь, — говорю я, забирая мыло.

Я мою её руки, шею и лицо. Она закрывает глаза, пока я работаю, отдаваясь моему прикосновению. Капельки воды задерживаются на её ресницах, трепеща с каждым вздохом. Когда я заканчиваю, мы стоим лицом к лицу, вода струится по нам, пар поднимается густыми клубами вокруг наших тел, окутывая ванную белой дымкой. Шум душа заглушает мир за пределами этого кафельного убежища.

Она смотрит снизу вверх сквозь мокрые ресницы, её выражение одновременно уязвимое и решительное.

— Ты чист? — спрашивает она.

Я моргаю.

— Да? Мы в душе. — Редкая улыбка трогает мои губы. — Скорее тщательно вымыты, я бы сказал.

Её смех разбивает напряжение, неожиданный и яркий в этом парном помещении.

— Нет, я имела в виду... — Она прикусывает губу, глаза танцуют от весёлости. — ЗППП. Ты чист?

— А. — Жар приливает к моему лицу, не имеющий ничего общего с душем.

Осознание того, о чём она спрашивает, что она подразумевает, посылает кровь ниже пояса. Я твердею под её взглядом, её глаза следят за трансформацией с нескрываемым одобрением. Её язык выскальзывает, смачивая губы, пока она наблюдает, как я реагирую на её подразумеваемое намерение.

— Да, — выдавливаю я, голос опускаясь ниже. — Регулярные тесты. Ты?

Её губы изгибаются в улыбку.

— Чиста. И у меня ВМС.

Я киваю, обрабатывая эту информацию тем, что осталось от моего рационального мозга. Немногим.

Она опускается на колени передо мной, вода струится по её лицу, её руки ложатся на мои бёдра. Зрелище перехватывает дыхание.

— Мне нужно... — начинает она, затем останавливается, пальцы впиваются в мышцы. — Можно?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, когда её рот поглощает меня. Мои руки находят её мокрые волосы, пальцы запутываются в прядях, пока она принимает меня глубже. Ощущение электрическое, подавляющее.

Я борюсь, чтобы сохранить контроль, чтобы не потерять себя в тепле её рта.

— Окли, — я задыхаюсь.

Она отстраняется.

— Просто чувствуй, Зандер. Хоть раз перестань думать.

Её рот возвращается, более настойчивый. Я наблюдаю сквозь прикрытые веки, её решимость зеркалит мою собственную.

Я сжимаю её мокрые волосы, придерживая её голову, пока я вхожу глубже в её рот, пока она не начинает давиться. Звук посылает удар удовольствия сквозь меня. Она приходит в себя, водя языком вокруг головки с неожиданным умением.

Стон вырывается из меня громче, чем я планировал. Я никогда не бываю так голосен. Никогда так несдержан. Звук отражается от кафельных стен, усиливаясь акустикой душа.

— Блядь, — выдыхаю я, наблюдая, как её глаза слезятся от напряжения.

Что — то первобытное берёт верх. Я толкаюсь жёстче в её рот, устанавливая карающий ритм, что заставляет её ловить воздух между толчками. Вода продолжает струиться по нам обоим, пар заволакивает стеклянные стены вокруг.

Она не отстраняется — она принимает это, соответствует моей интенсивности, её руки впиваются в мои бёдра достаточно сильно, чтобы оставить следы. Каждый раз, когда я двигаюсь вперёд, она давится, звук смешивается с бегущей водой в симфонию отчаяния.

Мои движения становятся быстрее, грубее, оставляя контроль, что я поддерживаю в каждом аспекте жизни. Её рот становится моей вселенной — горячей, влажной, требовательной. Напряжение нарастает у основания позвоночника.

— Окли, — предупреждаю я, давая ей шанс отстраниться.

Её ответ — принять меня глубже, её ногти впиваются в мою кожу.

Удовольствие нарастает, угрожая поглотить меня. Прежде чем достичь края, я поднимаю её на ноги.

— Повернись, — приказываю я, голос сорванный.

Она подчиняется, поворачиваясь к стене душа, руки раскинуты по плитке. Я прижимаюсь к ней сзади, покрывая её тело своим. Одна рука сжимает её грудь, пока другая опускается между её ног, находя её влажной и готовой.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашиваю я у неё в ухо.

— Да, — выдыхает она. — Сейчас.

Я вхожу в неё одним плавным движением, и её крик отражается от стен ванной. Мой контроль рушится, пока я устанавливаю ритм. В этом нет ничего нежного — это сырая потребность, отчаянная попытка почувствовать себя живым, глядя смерти в лицо.

— Да, — шипит она, её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. — Трахни меня.

Душ льётся вниз, пока пар наполняет стеклянное пространство. Её рука тянется назад, подталкивая меня глубже.

— Смотри на меня, — приказываю я, поворачивая её лицо к стеклянной стене, где наше отражение едва видно сквозь конденсат.

Она встречает мои глаза в запотевшем зеркале, её взгляд непоколебим, он бросает вызов. Я скольжу рукой от её бедра к месту между ног, находя её клитор.

Я сжимаю её чувствительный бугорок, её ноги дрожат. Я применяю больше давления, водя по кругу, пока вхожу в неё сзади.

— Тебе нравится? — шепчу я ей на ухо.

— Да, — она задыхается. — Не останавливайся.

Она приближается к краю, внутренние мышцы сжимаются. Как раз когда её дыхание срывается, я убираю пальцы, отказывая ей в разрядке.

— Зандер, — протестует она, голос ломается от разочарования.

— Ты была непослушной девочкой, Окли, — говорю я ей, замедляя толчки до мучительного темпа. — Следила за мной.

Всё её тело напряжено от фрустрированного желания. Я начинаю снова, мои пальцы возвращаются к её клитору с твёрдыми, обдуманными движениями. Она отвечает, прижимаясь ко мне, отчаянно нуждаясь в большем трении.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Я буду хорошей.

Снова, я чувствую, как она приближается к кульминации, и отстраняюсь. Из неё вырывается рыдание. Я прижимаю свою грудь к её спине, зубы впиваются в место, где шея встречается с плечом. Не разрывая кожу, но оставляя метку.

Она вскрикивает, боль явно усиливает её удовольствие. Я сжимаю сильнее, затем успокаиваю место языком.

— Дай мне кончить, — умоляет она.

— Нет, пока я не решу, что ты готова, — бормочу я о её мокрую кожу.

Я тру её клитор с обновлённой интенсивностью, поддерживая свои ровные толчки. Её дыхание становится прерывистым, её мышцы напрягаются. Ещё раз, я убираю руку как раз, когда она начинает переваливать через край.

— Блядь! — она кричит в ярости, ударяя ладонью о кафельную стену.

Я кусаю её другое плечо. Она хнычет, звук пронзает меня. Я приближаюсь к собственному краю, её тугая теплота притягивает меня ближе.

Я отстраняюсь полностью, отступая назад. Она протестует, пока я не разворачиваю её лицом к себе, её спина теперь у стены душа. Я опускаюсь на колени на пол душа, поднимая