Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

— Что твоя безопасность перевешивает потенциальные последствия.

Простое утверждение бьёт с неожиданной силой. Зандер Роудс, сталкер, дотошный планировщик, пожертвовал своими драгоценными протоколами ради меня.

— Они будут злы, — делаю я вывод. — Твои... партнеры.

Он протягивает мне воду, его пальцы касаются моих.

— Вероятно.

— Они убьют меня? — Вопрос выходит спокойнее, чем я чувствую.

Что — то мелькает в его глазах — тёмное, решительное, смертоносное.

— Нет, если я буду к этому причастен.

— Почему ты рискуешь? — Мой голос звучит мягче, чем задумывалось.

Взгляд Зандера держит мой долгий момент, прежде чем он отводит глаза, сканируя квартиру с профессиональной оценкой.

— Я провёл всю свою взрослую жизнь, наблюдая за людьми, — говорит он. — Собирая их секреты, документируя их грехи, каталогизируя их слабости. — Его голос опускается ниже. — Я наблюдал за сотнями субъектов. Следовал за ними. Изучал их.

Я прислоняюсь к стойке, его слишком большая одежда свисает с моего тела.

— И?

— А потом я наблюдал за тобой. — Он поворачивается ко мне лицом, что — то сырое и незнакомое в его выражении. — Ты другая.

— Другая в чём?

— В тебе есть сталь в позвоночнике. Ты не гнёшься. Ты борешься. — Его глаза смягчаются. — Они забрали твоих родителей, подставили твоего отца, и ты не сломалась. Они убили твоего осведомителя, и ты не сломалась. Они избили тебя, украли мамин кулон, и всё равно — ты не сломалась.

Интенсивность в его голосе посылает электричество по моей коже.

— Все ломаются, Зандер, — шепчу я.

— Ты — нет. — Он сокращает дистанцию между нами, одна рука поднимается, чтобы коснуться моей щеки. — И это что — то во мне изменило. Наблюдение за тобой. Боже, это звучит так жутко, когда я говорю это вслух. Я не помогаю своему делу.

Моё сердце колотится о рёбра.

— Что изменило?

Его большой палец скользит по моей линии подбородка, едва касаясь, но прожигая кожу, словно клеймо.

— Всё.

Слово висит между нами, нагруженное смыслом, который я боюсь интерпретировать.

— Когда я увидел тех людей в твоей квартире, — продолжает он, — я понял, что спалю дотла весь этот город, прежде чем позволю им снова тебя тронуть.

Я тянусь к нему, хватая его за рубашку и притягивая к себе.

— Это самая сексуальная вещь, которую кто — либо мне говорил. Я так сильно хочу тебя прямо сейчас, — я дышу ему в губы.

Всё его тело напрягается, видимая дрожь пробегает по нему, пока его руки хватают меня за талию.

— Я бы не отказался, Боже, ты не представляешь, как сильно я бы хотел, но нам нужно подготовиться. Общество скоро будет здесь. — Он слегка отстраняется, глаза в конфликте. — Ужасный выбор времени. И это моя жизнь.

Я почти задыхаюсь.

— Что значит «они скоро будут здесь»? Твой клуб серийных убийц приедет сюда? Сейчас?

Зандер отходит от меня, уже возвращаясь к той методичной эффективности, что я наблюдала ранее.

— Я должен был уведомить их. Протокол, когда мы скомпрометированы.

— Скомпрометированы? Ты имеешь в виду меня? — Я занимаю место на диване. — Я — компрометация?

— Ситуация — компромисс. Люди Блэквелла, нашедшие твои исследования обо мне, потенциально обнаруживающие связи с другими. — Он проверяет часы. — У нас есть, может быть, двадцать минут.

Мой разум лихорадочно работает, каталогизируя то немногое, что я знаю об этой таинственной организации.

— Сколько людей в этом... клубе?

— Шесть, включая меня. — Зандер подходит к окнам, регулируя жалюзи, чтобы скрыть вид в квартиру. — Придут не все. Возможно, только Торн.

— Торн? То есть Торн Рейвенкрофт? — Имя соединяется в моей ментальной базе данных бостонской элиты. — Филантроп?

Зандер замирает, бросая на меня оценивающий взгляд.

— Да. Он возглавляет нашу организацию.

Я пытаюсь примирить то, что знаю о Торне Рейвенкрофте — титане филантропии, чей фонд поддерживает половину музеев Бостона, — с этой новой реальностью организованных убийц.

— И что произойдёт, когда они придут? Они... — я замолкаю, не зная, как сформулировать вопрос. — Они попытаются убить меня? Наказать тебя?

— Я не знаю. Это беспрецедентно.

— Беспрецедентно в каком смысле?

— Ни один гражданский никогда не входил в объект Общества. — Его выражение лица становится мрачнее. — Ни один посторонний никогда не встречался с кем — то из нас сознательно.

Тяжесть того, что он сделал для меня, проникает глубже.

— И всё же ты привёл меня сюда.

— Да.

— Ты кажешься нервным.

— Нервным? Я? Нет. Я просто привёл постороннего в секретное место клуба убийц, нарушив каждое правила и все протоколы. Я не нервничаю. У меня полноценный психотический срыв.

Звонок панели безопасности разрезает момент, словно лезвие. Внимание Зандера приковывается к экрану.

— Они здесь.

Глава 21. Окли

Сигнал панели безопасности раздаётся снова, на этот раз более настойчивый. Зандер выпрямляется, отстраняясь от меня с видимой неохотой.

— Помни, — говорит он, его голос низкий и напряжённый, — позволь мне разобраться с этим.

Я киваю, поправляя спортивные штаны, грозящие соскользнуть с бёдер. Идеальное первое впечатление для клуба убийц — растрёпанная журналистка в одолженной одежде, что кричит «мы только что переспали перед бегством от убийц».

Зандер подходит к двери, ещё раз проверяет дисплей безопасности, затем отпирает замки. Он открывает её ровно настолько, чтобы показать двоих мужчин в коридоре.

Первый мужчина вибрирует сдерживаемой энергией. Высокий и худощавый, с грязно — русыми волосами, уложенными в асимметричную стрижку, подчёркивающую острые скулы, он одет в чёрное, ткань кричит о богатстве без видимой этикетки. Его бледно — голубые глаза скользят по Зандеру и фиксируются на мне с хищной интенсивностью.

Он выглядит так, словно должен быть на обложке Vogue — эфирная, потусторонняя красота, что кажется потраченной впустую на члена клуба убийц.

Кэллоуэй Фрост. Авангардный фотограф, чья выставка в галерее Бэкон Хилл вызвала ажиотаж в прошлом месяце за «тревожащие интимные портреты человечества в его наиболее уязвимом состоянии». Его работа показалась мне прекрасной, но тревожащей.

Позади него стоит второй мужчина, излучающий авторитет, не требующий объявления или подтверждения. Немного старше, с уложенными тёмными волосами и стально — серыми глазами, он одет в идеально сидящий темно — серый костюм, что, вероятно, стоит больше, чем моя годовая аренда. Его выражение остаётся нейтральным, пока он делает шаг вперёд.

— Зандер, — говорит он. — Это неожиданно.

— Торн, — подтверждает Зандер. — Кэллоуэй. Спасибо, что пришли.

Мои пальцы впиваются в ладони. Торн Рейвенкрофт, магнат гостиничного бизнеса, чьё лицо украшает страницы Boston Magazine на благотворительных гала — вечерах и открытиях зданий. Мужчина, превративший заброшенные склады в роскошные бутик — отели на трёх континентах.

Вживую он излучает ещё больше тревоги, чем на фотографиях, аура едва сдерживаемой опасности