Сезонна игра - Кэти Бейли

с «Циклонами», включающий повышение зарплаты, солидную премию, пункт о запрете на обмен и новую рабочую визу на весь срок действия соглашения. Более того, клуб обязуется заниматься моими вопросами по иммиграции на постоянной основе, а такой пункт изначально даже не рассматривался.

Поскольку до Нового года остаётся всего два дня, скоро откроется новая квота на визы для «особых специалистов», и Роджер уверен, что мы сможем пройти процедуру в приоритетном порядке.

В худшем случае мне придётся пропустить пару игр в январе, пока оформляют документы. Учитывая форму, в которой сейчас команда, Тони не особенно беспокоится, что это повлияет на наши шансы в плей-офф.

И я говорю «потенциально», потому что знаю — команда вполне может победить и без меня. Я осознал, что я лишь часть единого механизма. И меня это радует. Мне не нужно быть героем. Я хочу выиграть вместе с командой, которую люблю.

Но, пожалуй, самое важное я буду подавать на грин-карту самостоятельно. Это значит, что Мэдди больше не придётся проходить через изматывающее собеседование ради меня.

Или может, это как раз самое грустное?

Конечно, я хочу остаться с ней. Независимо от того, через какой путь мы пойдём с документами. Но я не знаю, как она отнесётся к тому, что я подпишу контракт без её участия. Мы с самого начала ясно дали понять: мы вместе в этой истории. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я сбежал с общего пути, едва появился вариант получше.

Как тот мерзавец Адам.

Кто-то кашляет, и я поднимаю взгляд. Тренер внимательно на меня смотрит. Я осознаю, что всё это время витал в облаках.

— Для меня это честь, — начинаю я неуверенно. — И прежде всего хочу сказать, что игра за «Циклонов» мой приоритет.

— Но?.. — Тони хмуро поднимает бровь, оценивающе глядя на меня.

— Великолепное предложение, Слейтер! — врезается в паузу хрипловатый голос Майка из динамиков.

Подтекст в словах моего агента прозрачен, как стекло: подпиши уже, чёрт возьми, Слейтер.

Но я не могу сказать ни «да», ни «нет».

Пока не поговорю с Мэдди.

Тони, похоже, чувствует мою нерешительность, он хлопает в ладони и, как всегда, по-тренерски резко меняет тон:

— Ладно, тебе нужно готовиться к игре. Переспи с этим. Мы пришлём копию контракта к тебе домой, изучи внимательно, проконсультируйся с агентом, если хочешь.

— Но учти, Слейтер, — вмешивается Деннис Либерман, его тёмные глаза прищурены, — это предложение не будет действовать вечно. Новый год на носу, и я бы сказал, что у этого контракта весьма ограниченный срок годности.

— Я понимаю.

— И имей в виду, следующее предложение может быть не таким щедрым.

— Переспи с этим, — повторяет Торрес, на этот раз твёрдо, бросая косой взгляд на Либермана. — Ждём ответа в ближайшее время.

— Спасибо, тренер, — говорю я, встречаясь с ним взглядом и стараясь передать, как сильно я благодарен. Дать понять, что перед ним уже не тот парень, который год назад ставил личные амбиции выше команды. Я вырос. И моя пауза сейчас не о себе. Она о той самой зеленоглазой девушке, что украла моё сердце.

Похоже, он улавливает хотя бы часть этого. Потому что, когда мы выходим из переговорной, он останавливает меня, кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо:

— Слушай своё сердце, парень. Тогда, чтобы ты ни выбрал — это будет правильное решение.

Глава 30

СЕБ

Знаешь эту старую поговорку: всё, что может пойти не так — обязательно пойдёт не так?

Закон Мёрфи. Говорят, он назван в честь какого-то старого ирландца. Наверняка (не) предок Трипл Джей.

Так вот, именно это и происходит, как только мы выходим на лёд в четверг вечером.

С первой же секунды полнейший крах. На двенадцатой секунде «Тампа» забивает. Абсолютная случайность, но именно она задаёт тон всему остальному безобразию.

На середине первого периода один из защитников «Тампы» получает две минуты за удар клюшкой. Отличный шанс, и я уже готов использовать это в нашу пользу, но соперники устраивают нереально агрессивное меньшинство: глушат каждую нашу попытку и заслуживают самый сочный поток ругательств от Далласа, который играет слева от меня.

Позже, в этом же периоде, этот же идиот врезается в Аарона сзади, отправляя его лицом в борт. Жёсткий удар, совершенно необоснованный. И, разумеется, в следующую секунду перчатки долой, и понеслось.

— ЭЙ! — ору я, со всех сил разгоняясь от ворот.

Я хватаю первого попавшегося в синем свитере и оттаскиваю его от Аарона. Тот едет назад, теряя равновесие, разворачивается и пытается ударить меня. Я ловлю его кулак перчаткой, и сам наношу удар второй рукой. Через секунду уже полкоманды в драке. Кто-то хочет реально пустить кровь. Летят маты, грязные оскорбления, кто-то уже в крови. Судьи влетают в мясорубку и начинают раскидывать нас, свистя как безумные.

— Хватит, всё, хватит! — кричит один, оттаскивая меня, встав между мной и противником. У меня появляется секунда, чтобы оценить поле боя.

И да — это бойня.

Когда нас наконец растащили, Аарона и меня тащат на штрафную скамью «Циклонов», а того урода отправляют на штрафную «Тампы».

4 на 3. Большинство у «Тампы».

Я вскидываю руки в отчаянии и ухожу со льда. Молча смотрю, как наша стратегия игры в меньшинстве рассыпается в прах, и «Тампа» снова забивает — даже минуты не прошло.

Остальная игра по той же схеме. Жестоко. Грязно. Тяжело смотреть.

Перес в начале второго периода забивает один. Потом ещё один, спустя пару минут. Но этого мало.

Финальный свисток: Тампа — 5, Атланта — 2.

Нам всыпали по полной.

Я разочарован. И нашей игрой, и тем, как один конкретный игрок в синем нацелился на Аарона, и тем, что, несмотря на всё моё мастерство, я так и не смог пробить вратаря соперников за целых шестьдесят минут. Я был не в игре. Не до конца.

Чувствуя себя хуже некуда, я начинаю съезжать с площадки, подняв клюшку в знак уважения к бедным болельщикам, заплатившим за просмотр этого позорища.

И тут я слышу своё имя. Поднимаю голову и вижу Мэдди. Она стоит прямо за скамейкой хозяев, ладони прижаты к борту. Не слышу, что она кричит, но одного её вида достаточно, чтобы сердце забилось иначе.

Наши взгляды встречаются, и меня как током бьёт.

Что бы ни случилось на льду сегодня, она здесь.

И она поедет домой со мной, победа это или поражение.

Хоккей — важная часть моей жизни. Это моя карьера, дело, которому я