Медсестра из другого мира - Юки

Строители, нанятые Даниэлем, заложили фундамент для нового госпиталя, который принц собирался построить специально для меня. Он знал, что я не смогу сидеть без дела, и понимал, что мое призвание не даст мне покоя. Так и заявил: «Уверен, что дворцовые стены тебя не удержат. И не хочу, чтобы ты менялась, потому что люблю тебя такой, какая ты есть». Тогда я готова была расцеловать его за это, что, впрочем, сразу и сделала.

Вторым же поводом для праздника должна была стать наша с Даниэлем свадьба, назначенная на вечер. И это событие вызывало у меня гораздо больше волнения, отчего я всю прошедшую ночь не могла уснуть. А может, это потому, что рядом не было Даниэля, который вбил себе в голову, что за день до свадьбы мы должны ночевать раздельно. Я эти предрассудки не понимала, но вредничать не стала: и так на нас все смотрели косо из-за того, что мы почти не расставались с принцем ни днем ни ночью.

Вздохнув, я отворила калитку и шагнула внутрь, с содроганием вспоминая, как неласково восприняли выбор Даниэля его родные. Неудивительно, ведь я не была аристократкой и вообще хоть сколько-то знатной. Простая девчонка, чьи родители были не самыми богатыми людьми, и отцу Даниэля, королю Крастона, это совсем не понравилось. Я и сама не слишком радовалась перспективе в будущем стать королевой, но и просить принца отречься от престола ради меня было бы неправильно.

Королева отнеслась ко мне гораздо теплее, но мужу не смела перечить и не вмешивалась. Лишь спустя несколько дней, когда король Грегори убедился в серьезности намерений Даниэля и у них с сыном состоялся серьезный разговор, Грегори отстал от нас, пусть между нами и чувствовался холод. Впрочем, замуж я собиралась уж точно не за него, так что с легкостью это пережила. Сложней было обжиться на новом месте и принять новый образ жизни.

Дворец оказался не слишком уютным местом с его высокомерными обитателями, глядящими на меня как на второй сорт, интригами и сплетнями и прочими деталями жизни королевских особ. Лишь поддержка Даниэля и его безмерная любовь ко мне не дали мне раскиснуть, и постепенно я адаптировалась, заставив придворных считаться с собой. Уж после того, что пережила, было бы странно вот так просто спасовать перед ними.

Прямо перед носом пронесся грузовой паромобиль, несущий на себе сразу несколько штабелей кирпичей, и я испуганно отпрянула, чуть не упав. Вот же... Задумалась.

Сюда я заявилась под предлогом того, что самолично хочу посмотреть на проект своей мечты, однако на самом деле просто хотелось собраться с мыслями. Не каждый день становишься женой принца, да еще и когда-то вражеского королевства. И со стороны это действительно смотрелось странно, когда я, едва закончилась война, сбежала в Крастон. Так что Далтон был не так уж и неправ, пусть в то время между нами с Даниэлем ничего серьезней поцелуя случиться не успело.

Воспоминания о герцоге, как всегда, вызвали у меня досаду. Этот гад слишком легко отделался и даже титула не лишился за совершенные злодеяния. Всего-то отправился в ссылку на западную границу, где до конца своих дней был поставлен руководить каким-то захолустным городком. Впрочем, главное, от нас подальше, и то ладно.

Заметив знакомые фигуры, замершие возле огромной кучи земли, что осталась после рытья котлована, я поспешила к ним. Узнав, что Даниэль строит госпиталь, эти двое тоже пожелали увидеть постройку, пусть и смотреть тут было пока не на что.

Улыбнувшись подавшимся мне навстречу мужчинам, я тепло обняла их, безумно радуясь тому, что они приехали. Соскучилась ужасно, ведь что Роберт, что Йозеф стали мне почти как родные.

— А ты прямо похорошела, Лира, — с ухмылкой заметил Лейтон. — Вот что любовь с женщиной делает!

— Согласен, — поддакнул ему Кросвуд, пряча улыбку. — Хотя ее выбор кавалера и оказался весьма неожиданным. Удивила, ничего не скажешь.

— Не смущайте меня, — фыркнула я, отступая на шаг. — Лучше расскажите, как у вас дела. Как твое сердце, Роберт?

— Твоими стараниями отлично. Могу хоть сейчас марафон бежать. Можно сказать, вторая молодость наступила.

— Марафон не надо, — хмыкнула я. — Лучше все же поберечься. А ты, Йозеф? — Я повернулась ко второму мужчине. — Не думал перебраться под начало Роберта? Там всяко спокойней, и плата хорошая.

— Думал, — признался Кросвуд, покосившись на Лейтона. — Но на границе все равно нужен целитель. Как же я вот так все брошу?

Покачав головой, я достала из кармана часы в изящной золотой оправе и, открыв крышку, посмотрела на время.

— Ох, боже, опаздываю! Простите, мне пора. Увидимся на свадьбе!

— Беги, давай, невеста, пока жениха кто-нибудь не увел, — хохотнул Йозеф мне вослед.

Но останавливаться, чтобы ответить ему, я не стала. Предстояло еще столько дел, что ни одной свободной минуты не было: макияж, прическа, последние примерки пошитого для меня свадебного платья. А перед этим встретить прибывающих на утреннем поезде родителей и познакомить их с королем и королевой. Интересно, Грегори к ним отнесется так же прохладно? Впрочем, помня, каким общительным и словоохотливым оказался мой отец, я была почти уверена, что они с королем найдут общий язык. А уж красота моей теперешней матери, не увядшая даже с годами, наверняка поколеблет ледяное сердце его величества.

Сама же я увижусь с родителями настоящей Лиры всего лишь во второй раз. И не сказать, что первая наша встреча, когда мы с Даниэлем приехали к ним за благословением, прошла плохо. Они, конечно, были шокированы тем, кем оказался мой избранник, но все же искренне порадовались за меня. Повезло мне с ними.

Я же жутко боялась той встречи, и того, что мама с папой раскусят меня, поймут, что я не та, за кого себя выдаю. Но, видимо, они списали мое волнение насчет предстоящей свадьбы, а перемены в характере — на произошедшие со мной потрясения. Мне же долгое время было не по себе, что занимаю чужое место, но рассказать родителям правду я не решилась, боясь причинить им боль.

И свою самую большую тайну я поведала лишь будущему мужу, не желая, чтобы между нами были какие-то секреты. Надо сказать, воспринял он это стойко, лишь уточнил, с какой именно Лирой он впервые встретился в госпитале. Похоже, наличие магии в этом мире и вера в чудеса помогли ему принять меня такой, как есть, а рассказ о матери Лейтона, которая была такой же, как я, окончательно убедил его, что я не придумала это.

— Приехали,