Невозможно забыть - Элина Бриз

— Идем? — смотрит с такой надеждой, будто я ей ночь нескончаемых оргазмов пообещал.

— Ну, пойдем, — отвечаю ехидно и поднимаюсь за ней на второй этаж.

Заходим вместе в какую-то небольшую комнату, и эта дура вспоминает о правилах приличия.

— Может, выпьем? У меня есть…

— Ближе к делу, — обрываю ее резко и наблюдаю за тем, как она обиженно поджимает губы. На что она рассчитывала интересно, что мы с ней на брудершафт будем пить?

— Ты присядь пока, я сейчас.

Сажусь на диван и жду неизвестно чего, хотя в голове уже появились подозрения, что меня крупно наебали.

Девка появляется в комнате спустя пару минут с коричневой папкой в руках, трясет ею передо мной, но в руки отдавать не торопится.

— Я забыла озвучить свое главное условие, — томно шепчет и снова облизывает накаченные губы, которые больше напоминают вареники.

— Просто горю желанием узнать, — ехидно отвечаю и чувствуя, как во мне закипает злость.

— Подари мне эту ночь, Ярослав. Всего одну ночь в обмен на эти документы.

И в этот момент я вспоминаю ее окончательно. Это же одна из подруг моей жены. Охренеть у нее подруги, хуже гремучей змеи.

Смех сдержать не получается, хотя я очень стараюсь. Еще мне такие сопли условия будут ставить.

— Сюда иди, — произношу, как можно требовательнее, но ей кажется заходить мой тон. Она шумно сглатывает и начинает ко мне приближаться развязной блядской походкой.

Хватаю ее за руку, но, чтобы не спугнуть раньше времени, стараюсь с силой не переборщить. Собираю длинные волосы в ладонь и медленно накручиваю их на кулак.

Дергаю на себя так, что она приземляется на мои колени, а потом одним движением сдергиваю с нее крохотное блядское платье. Эта дура похотливо стонет и закатывает глаза от удовольствия, а меня тошнить начинает от ее безотказности.

Веду ладонью по ее телу, чтобы отвлечь окончательно, а сам делаю пометку у себя в голове продезинфицировать потом руки. Выхватываю папку и, пока она не очнулась, проверяю ее содержимое. Там пустые листы.

Стряхиваю шлюху со своих колен и еще раз пересматриваю бумаги с двух сторон, но все листы здесь абсолютно чистые. Поднимаю взгляд на эту пришибленную и начинаю угрожающе надвигаться в ее сторону. Она пятится до самой стены, а потом выпаливает то, что на время меня обезоруживает.

— А ты за свою жену не боишься, Ярослав? Насколько я знаю, у владельцев ювелирного завода довольно печальная судьба. Кто знает, может, это родовое проклятие?

Глава 30

Меня насквозь простреливает. Сначала от страха, потом от злости. Быстро прихожу в себя и толкаю ее к стене. Сам наваливаюсь сверху и снова дергаю за волосы.

— Ты что сказала, сука, повтори.

— Ты бы домой поторопился, — шепчет, злорадно улыбаясь.

— Я же тебя придушу сейчас, тварь.

— Зря теряешь время, — сдавленно шепчет, когда я усиливаю захват.

Я сдаюсь и отпускаю ее, но только потому, что внутри все разъедает от страха за Ульяну. Так страшно мне еще не было никогда в жизни. Сердце в груди надрывается и так быстро качает кровь, что перед глазами начинает темнеть. Я эту суку вижу второй раз в жизни, но откуда-то знаю, что она сейчас не врет.

Сразу забываются все нелепые ссоры и недопонимания. Они кажутся мелочными и не стоящими внимания. Раздражение, злость, желание кардинально изменить свою жизнь и развестись уходит на второй план, когда я представляю, что в любую минуту могу ее потерять.

Она часть моей жизни, часть меня. И я не представляю своего будущего без ее присутствия в нем каждый день. Странно, что я никогда не задумывался об этом раньше, думал, что она обуза, которую я взвалил на себя в не совсем адекватном состоянии. Иногда даже для собственного успокоения рассматривал ее, как очередную ступеньку для достижения своих целей. Вот кретин.

А судьба взяла и громко надо мной посмеялась. Шандарахнула с размаху по башке так, что все сразу встало на свои места. И теперь мне больно и страшно одновременно. Не понять, не распознать и опоздать.

Опоздать — самое страшное.

На меня гранитом начинает давить тревога и ответственность. Выпитый алкоголь мгновенно испаряется под действием мощного адреналина, который теперь постоянно впрыскивается в кровь. Еще бы мозги заработали в полной мере, чтобы ничего не упустить.

Вспоминаю, что сегодня Уля с подружками должна была гулять в ночном клубе, но я не знаю, с кем именно. Сбегаю по ступенькам вниз и пытаюсь набрать ее номер. Телефон недоступен. Это добавляет мне паники и, кажется, даже седых волос.

Не знаю, куда бежать, чтобы остановить неизбежное. Решаю, что друг в такой ситуации сообразит быстрее, и звоню ему. Выкладываю запутанную ситуацию, постоянно сбиваюсь и начинаю рассказывать заново. Сам не понимаю, что плету, но Юра быстро включает голову.

— Не дергайся, стой на месте, я с водителем сейчас заберу тебя.

Друг подскакивает ко мне минут через тридцать, за которые я, кажется, теряю последние крупицы терпения.

— Поехали, Ульяну найдем.

— Куда ты в таком виде? Мы еще не знаем ничего наверняка. Сначала позвони кому-нибудь из прислуги и спроси, дома ли она.

Так и делаю, странно, что сам не догадался. Горничная отвечает, что Уля совсем недавно приехала домой и поднялась наверх. Выдыхаю с облегчением и пытаюсь еще раз все выложить Юре, только уже более последовательно.

Друг, кажется, вникает и отправляет своих людей присмотреть за моим домом, пока мы разбираемся в проблеме более детально.

— Давай-ка, поехали ко мне, — предлагает Юра, — надо хорошенько все обдумать.

Юра пытается меня утихомирить, даже наливает выпить, но я отказываюсь. Сейчас это вообще неуместно. И так голова с трудом соображает.

— Мне домой надо, Юр, я до утра с ума сойду, — пытаюсь уговорить друга, но он непреклонен.

— Пока не успокоишься, никуда не поедешь. Главное паники не навести раньше времени. Это важно. Надо вести себя, как обычно. Так будто ничего не случилось. Мы не знаем, что за люди за всем этим стоят. И самое главное, не знаем, правду ли говорила ее подружка.

— Правду, я чувствую, что она что-то знает.

— Если ты приедешь домой и вывалишь все это дерьмо на свою жену, последствия могут быть необратимыми. Женщины в моменты паники обычно творят всякую дичь. И не факт, что она тебе поверит. Тем более она про этот завод, похоже, вообще ни сном ни духом.

— Я не женщина,