Всё равно люблю - Лика П.

примеркой, выглядела более чем довольной. И что могло случиться такого, что Катя пришла и как умалишённая, изрезала весь свой недельный труд? – нахмурился.

– Эм.. с утра никого не было, кроме неё.

– С утра никого не было… с утра никого… – бубнил я, глядя в пространство задумчивым взглядом.

– Ладно, идём, – сделав один шаг, и тут же остановился. – Стоп! А вчерашний день проверял?

– Нет, не смотрел, кроме неё вчера ведь в домике никого и не было.

– Проверь немедленно! Катя вчера ночевала в особняке.

– Твою ж… я…

– Вот именно, – недовольно посмотрел на него. – А лучше через час с записями ко мне в кабинет, и прихвати с собой начальника службы охраны. Исполняй! – отдал приказ и твёрдым шагом, пошёл к птичке. Не могла она, чувствую, эта гремучая змея причастна, в совпадения я и в детстве то не верил, а сейчас и подавно. Помню, как она волновалась, когда показывала мне эти платья. Я и подумать не мог. Предложил, больше, как забава от скуки. А она со всей серьёзностью подошла к делу. И чтобы вот так, запросто, похерить своё творение, нет, бред полный.

Войдя внутрь, минуя зал, повернул голову к вешало, оценивая нанесённый ущерб не замедляя хода.

– Катя, открой, – постучал в запертую дверь. Стою, жду, спустя несколько секунд послышался шорох, и хлюпанье носа у дверей, в следующую секунду она открылась, и показалось раскрасневшееся от затёртых слёз лицо Кати с влажными глазами.

– Хасан… я просила Пашу, чтобы он тебя не тревожил. Извини.

– Перестань, а Паша выполняет мои приказы.

– Ну да… просто не хотела тебя тревожить. Хасан, – переключилась вдруг, подняв на меня изумрудный взгляд. – Это не я.

– Я знаю, маленькая. Не плачь, я разберусь, – достал из кармана носовой платок, вытирая ей сопливый нос. Пойдём домой, – смахивал скатившееся слёзы с красных щёк.

– Пойдём, – а сама уткнулась мне в рубашку, пачкая хлюпающим носом. Привлёк её к себе, придерживая за белокурую голову.

– К чему плакать, только себе хуже делаешь.

– Это от обиды, а ещё я боялась, что она скажет то, что это я сделала.

– Кто она? – подняв на меня глаза, оторвавшись от рубашки, говорит:

– Так понятно ж кто, Агата Ведьмовна, больше некому,

– Какое точное сравнение, – сказал, подняв её подбородок и поглаживая точёные скулы, заглядывая в зелёные глаза.

– Часто тебя беспокоила?

– Ну-у… – шмыгнув носом, произнесла. – Бывает.

– Больше не будет. Я её вчера рассчитал.

– Уволил? Из-за того случая с оговором?

– Не только. Если работник растрачивает свой профессионализм на другие действия, он автоматически лишает себя этого статуса. Вывод таков: меня не интересуют любители.

– Ого! И что исключений не бывает?

– Есть.

– Алексей Степанович?

– Он самый, – приобняв птичку, направился с ней на выход.

– Он мне тоже очень нравится. Знаешь, если честно, мне не жаль твою экономку, – направляясь в особняк, говоря немного гнусаво.

– Ты сама виновата, если бы не держала в себе всё, а сказала раньше, твоих слёз можно было бы избежать. И поверь дело не только в тебе. Никто из моего персонала не должен себя чувствовать особенным. Каждый из них – нанятая рабочая сила. А поступки Агаты – это неуважение, в первую очередь, к своему работодателю.

– Да уж, трудно после твоих слов не согласиться. Тебе впору быть политиком.

– Почему это? – интересовался, пропуская её вперёд, в фойе дома.

– Ну, не у каждого есть талант ораторского мастерства, у тебя, бесспорно, он присутствует, я и ранее это замечала. Не хочется перебивать, когда, ты говоришь.

Усмехнувшись, сказал:

– Там и без меня обойдутся, это не моё. А ты больше никогда и ничего не держи от меня в секрете. В конце концов, у тебя есть средство связи, его люди специально изобрели для общения на расстоянии, – у меня зазвонил телефон, я принял звонок:

– Добрый день, Аркадий Игнатьевич, к сожалению, нет, придётся перенести. Да, договорились, – поговорив с мэром, убрал телефон в карман.

– Я нарушила твои планы? – спросила виноватым видом, глядя на меня.

– Ерунда. Я сейчас поработаю часок у себя в кабинете, а ты посмотри, что мы, – вскинув руку глядя на часы. – Так, ну на обед уже поздно, а для ужина рано. Тогда предложи, чем нам заморить желудки так, чтобы не перебить ужин.

– Ладно, – улыбнулась. – Только поднимусь в спальную, приведу себя в порядок, чтобы не напугать кухню.

– Молодец, иди.

Я посмотрел, как Катя лёгкой походкой повернула к лестнице. Как она тщательно скрывала свою грусть, забалтывая меня. Я оценил её старания. Повернулся и пошёл к кабинету, услышав позади шаги, не оглядываясь, сказал: «заходите», перед тем как открыл дверь. Скинул с себя пиджак, закатывая рукава своей белоснежной рубашки, немного помеченной на груди, от слёз моей женщины. Слезами… меня это напрягает. Какого хрена моя птичка должна плакать!

– Ну что встали? – глянул на своих людей, топчущихся у порога. Включил компьютер. – Давай флешку, – обратился к начальнику охраны. Вставил переданный мне компактный пластик. – Я смотрю лишь для убедительности, не более, потому как знаю, кто за этим стоит. Это явно женская рука, мужик на такое никогда не пойдёт.

– Вы думаете, что Агата Львовна? – поинтересовался Паша.

– Если у тебя есть другие мысли, готов выслушать, – щёлкая кадрами, приближая к тому месту, когда я покинул комнату экономки. – Артём, а вот ты мне скажи, это получается, завтра кто угодно может пройти? Тогда толку от вас?

– Я разберусь.

Оторвал внимательный взгляд от монитора, глянув на него.

– Что-то вы все расслабились, даже знаю, отчего, много вам плачу. Это, мы поправим, – говорил, увлечённо следя за Агатой по видео.

– Мы её лично проводили, она только попросила забрать важный предмет, вроде как память, оставленная её матерью. Позволили ей вернуться.

– Не знал, что моя охрана такая сердобольная. Вот, пожалуйста! Иди сюда, Артём, можешь посмотреть, какие вы все идиоты, вас провела очкастая баба. На видео было видно, что она вернулась, очень неплохо ориентировалась, шла в обход камер по слепым зонам, только по тени от фонарей отследил её. После, обошла со стороны заднего двора и спокойно зашла в Катин домик.

– Она по слепым зонам шла, поэтому мои парни не заметили её, – пялясь в компьютерный монитор, ответил Артём.

– Ну что тут скажешь, браво. А какого хрена в моём дворе есть слепые зоны?! Я тебе мало выделяю на оборудование?

– Завтра всё сделаем.

– Чтобы каждая дырка была в зоне видимости.

– Слушаюсь.

– Свободен!

– А ты, Паша, мне скажи, что с пальцами Кати?

– Она исколола булавкой, от нервного срыва.

– Снова Агата?

– Да.

– Найди мне Есена и Сизого, и передай,