Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш

Лю Фан застыла, опустив глаза. Ее щеки обожгло жаром, а пальцы бессознательно вцепились в край столешницы.

Отказаться? Но, во-первых, ей и вправду было страшно после пережитого засыпать одной. А во-вторых, этот мужчина — ее муж. Если она будет вечно отступать и отгораживаться стеной, они так и останутся живущими под одной крышей чужими людьми. В конце концов, разве это не в порядке вещей для семьи — делить одну кровать? Но если согласиться…

От одной мысли об этом сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Юань Хао вздохнул про себя и, прищурившись, взглянул на сына.

Что за хитрый лисенок? Получив цунь — тут же требует чи[1]. Наверное, в прошлой жизни он был ему должен. Вот и расплачивается в этой, как мул или вол.

Заметив отразившиеся на лице жены смущение и растерянность, Юань Хао хотел было отказать малышу, сославшись на небольшие размеры кровати. Но внезапно внутри него что-то щелкнуло. Мысль о том, что Лю Фан в одиночестве будет ютиться на диване, вдруг показалась ему невыносимо неправильной.

— Хорошо, — тихо, но четко произнес он, нарушая тягостное молчание. — Будем спать все вместе.

Лю Фан вздрогнула и подняла на мужа широко раскрытые глаза. Осознав, что он не шутит, а вполне серьезен, она медленно, почти не веря себе, кивнула и прошептала:

— Ладно.

Уже привычные вечерние ритуалы, благодаря игривому настроению малыша, проходили в оживленной атмосфере. Сияя от счастья, Баоцзы устроил бурное купание, расплескав половину воды в ванной, так что отцу даже пришлось его строго отчитать.

Лю Фан в это время готовила на кухне имбирный отвар для компресса, так как старого осталось совсем немного. Помня прошлый смущающий опыт, наносить его сама она не собиралась. Благо, муж не настаивал.

Пока он в гостиной занимался больной ногой, Лю Фан в хозяйской спальне укладывала сына. Ребенок долго не мог уснуть, из-за чего вместо одной выдуманной сказки девушке пришлось рассказать ему целых три. Только после этого в комнате воцарилась уютная тишина, прерываемая его тихим посапыванием.

Настала очередь Лю Фан готовиться ко сну. Стоя перед шкафом, забитым вещами прошлой хозяйки тела, она долго ломала голову, что же выбрать.

Пальцы пробежались по грубой ткани зимней пижамы — безопасно, душно, неприметно. Затем скользнули к комплекту из черного шифона — дерзко, бесстыдно, словно вызов самой себе.

Оба варианта казались Лю Фан неподходящими. Первый — отрицал ее женскую сущность, второй — маскировал под личность той, что когда-то жила в ее новом теле.

Мысли девушки путались, все глубже погружая ее в уныние. Именно в таком состоянии и застал ее Юань Хао.

Быстро определив источник проблемы, он тут же предложил решение.

— Жена, Баоцзы говорил, что после потери памяти у тебя изменились вкусы в одежде. Если хочешь, можешь сегодня лечь спать в одной из моих футболок. А завтра зайдем в магазин и подберем тебе что-нибудь.

Услышав его голос, Лю Фан резко обернулась и удивленно захлопала глазами.

Как муж так сразу понял, что ее беспокоит? Наверное, дело в том, что он военный. Не зря говорят, что без острой наблюдательности в этой профессии никуда.

Слегка опустив голову к правому плечу, девушка задумалась.

Муж был высоким, фигурой обладал внушительной. Даже учитывая ее лишний вес, его верхняя одежда прикрывала бы ее до колен. У футболки короткие рукава, ткань пусть и прочная, но тонкая — жарко не будет. Не найдя ни единой причины для отказа, Лю Фан осторожно кивнула.

— Спасибо, — наконец заговорила она. — Но, муж, я не знаю, где находится твоя одежда.

— В детской комнате, две верхние полки. Бери любую.

И действительно, в шкафу, где лежали вещи сына, две верхние полки занимала одежда мужа. Все было сложено в идеальном порядке, пахло свежестью и чем-то неуловимо… мужским.

Выбрав самую простую, темно-серую футболку, Лю Фан направилась с ней в ванную. Когда вышла, в спальне уже погас свет. Спящий в самом центре кровати ребенок, перевернувшись на бок и поджав ножки, напоминал маленькую круглую фасолинку. Юань Хао лежал на спине, заняв правый край кровати. Его глаза были плотно закрыты, дыхание ровное.

Приблизившись на цыпочках к левому краю, Лю Фан плавно скользнула под одеяло. Из-за переполнявшего ее волнения девушка была уверена, что не сможет сомкнуть глаз до утра. Но едва голова коснулась подушки, как тут же провалилась в сон.

[1] Получив цунь, требует чи — китайская идиома, эквивалент нашей «дай ему палец, всю руку откусит». Цунь — китайская мера длины, ~3.33 см. Чи — китайская мера длины, ~33.3 см.

Глава 69. Цзювэйху

Юань Хао не спал. Сцепив руки под головой, он лежал на спине и смотрел в потолок. Часы на стене с легким тиканьем отсчитывали секунды. Его сознание, за годы службы привыкшее к порядку и контролю, отчаянно пыталось справиться с неистовствующей внутри него бурей.

Когда же все изменилось?

Еще недавно его жена была источником раздражения и бесконечных конфликтов. Он смирился с этим браком ради сына, но в душе всегда держал дистанцию, мысленно готовясь к неизбежному, почти желанному разрыву. А теперь…

Сегодня, по дороге из парка развлечений, он внезапно поймал себя на мысли, что украдкой рассматривает отражение жены в зеркале заднего вида. Разве это нормально?

Раньше он смотрел на нее как свозь густой туман и видел только расплывчатые линии ее лица. Сейчас же, казалось, мог закрыть глаза и нарисовать ее портрет по памяти. Каждую деталь, вплоть до маленькой родинки за правым ушком.

После аварии Лю Фан стала совершенно другим человек. То же лицо, та же фигура, но внутри все совсем не так. Эта новая женщина была воплощением мужских фантазий: добрая, любящая, внимательная, трудолюбивая.

Юань Хао каждый день, с не меньшим нетерпением, чем их сын, ждал ее невероятно вкусной домашней еды. Ему нравилась ее нежная улыбка, мягкий голос, ее трогательная забота. Нравилось, как ярко загорались ее щеки, стоило им только встретиться взглядами. И даже ее робость почему-то казалась ему милой.

А та странная реакция, которая возникала при виде посторонних мужчин, которым хватало смелости заговорить или просто посмотреть на его жену? Даже в шаль ее сегодня укутал, чтобы скрыть от чужих взглядов. Что это еще за собственнические замашки?

У штатного психолога определенно нашелся бы для него неутешительный диагноз. Свой собственный Юань Хао одновременно пугал и