Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

— Э-э-э… Ты что, не думал, что будет дальше, после стола с новинками?

— Разве это имеет значение? — возразил он, потирая заросшую щетиной щеку в явном разочаровании.

— Да. То, что я прошу тебя сделать, удержит тебя в разделе, который не для… — Я склонила голову набок. — Как ты там говорил? Секс и несбыточные ожидания?

С губ Ноя сорвалось приглушенное ругательство.

— Ты еще долго будешь мне это припоминать, да?

Он отвернулся, вглядываясь в деревья, и пробормотал что-то похожее на «неубедительный секс».

— Очень долго. Собираешься написать счастливую романтическую концовку? В таком случае встанешь на полку сентиментальной литературы. И ее имя затмит твое. Может быть, ты первоклассный писатель, но ты не Скарлетт Стантон.

— Мне плевать, на какую именно полку поставят книгу.

Наши взгляды на миг схлестнулись.

— Я тебе не верю.

Ной опустил голову.

— Ты меня не знаешь.

Мое сердце забилось быстрее, к щекам прилил жар, и больше всего на свете мне хотелось, чтобы этот спор проходил по телефону. Тогда можно было бы бросить трубку и задавить вспышки эмоций, которые Ной неизменно во мне пробуждал. И которые так меня злили.

Мне нравилось оцепенение. Бесчувствие.

Так безопаснее.

Рядом с Ноем ни о какой безопасности не могло быть и речи.

Я первая отвела глаза.

— Что это? — спросил он, чуть подавшись вперед и прищурившись.

Я проследила за направлением его взгляда.

— Беседка.

В траве прошелестел ветерок. Я заправила волосы за уши и прошла мимо Ноя, направляясь к осиновой роще. Пространство. Мне нужно больше личного пространства.

Тихие шаги у меня за спиной означали, что он пошел следом. Метрах в пятнадцати вглубь рощи стояла беседка, сделанная из стволов осиновых деревьев. Я поднялась по ступенькам и ласково провела рукой по перилам. За прошедшие годы их заменили на новые, как пол и крышу. Но опорные столбы остались оригинальными.

Ной встал рядом со мной и медленно огляделся. Беседка была круглой, размером примерно с нашу столовую. Я пристально наблюдала за Ноем, морально готовясь, что он, несомненно, осудит эту «сельскую» постройку, которую я так любила в детстве.

— Потрясающе, — прошептал он, подошел к перилам и заглянул через край. — Давно она здесь?

— Прабабушка ее построила в середине сороковых. Вместе с папой и дядей прадедушки Джеймсона. Успели закончить ко Дню Победы. — Я прислонилась спиной к ближайшему столбу. — Летом прабабушка приносила сюда стол и пишущую машинку. Она здесь работала, а я играла рядом. — Я улыбнулась воспоминаниям.

Ной повернулся ко мне. Его взгляд смягчился, стал сосредоточенным и печальным.

— Здесь она ждала его.

Я обхватила себя руками и кивнула.

— Раньше я думала, что в эту беседку заложена их любовь. Поэтому прабабушка ее ремонтировала, но никогда не перестраивала.

— А теперь ты так не думаешь? — Ной подошел так близко ко мне, что я почувствовала плечом исходящее от него тепло.

— Нет. Я думаю, она вложила в эту постройку свою печаль, свою тоску. Теперь, когда я стала старше, это обрело смысл. Любовь не выдерживает испытание временем, в отличие от этой беседки. — Мой взгляд скользил от столба к столбу, а в голове проносились тысячи воспоминаний. — Она слишком нежная, слишком хрупкая.

— Тогда это влечение, а не любовь, — тихо произнес Ной, и еще одна вспышка эмоций — на этот раз обжигающего желания — разгорелась в моей груди.

— Что бы это ни было, оно никогда не соответствует идеалу, да? Мы лишь притворяемся, будто нашли идеал, и жадно глотаем песок, когда натыкаемся на мираж. Но это место? Оно крепкое. Прочное. Печаль, тоска, боль, которая гложет тебя, когда понимаешь, что шанс упущен… то прекрасные опорные столбы. Это именно те эмоции, которые выдерживают испытание временем.

Я снова почувствовала на себе его взгляд, но не решилась посмотреть на него после такого словесного извержения.

— Мне очень жаль, что он не любил тебя так, как ты того заслуживаешь.

Я поморщилась.

— Не верь всему, что пишут в таблоидах.

— Я не читаю таблоиды. Я знаю, что означают свадебные клятвы, и достаточно узнал о тебе, чтобы понять: ты относишься к ним серьезно.

— Это не имеет значения. — Я снова заправила волосы за уши, прежде чем успела овладеть собой. Его взгляд согревал мою кожу, как физическое прикосновение.

— Ты знала, что человеческий мозг биологически запрограммирован на то, чтобы болезненные переживания запоминались лучше счастливых? — спросил Ной.

Я покачала головой, чувствуя, как здесь, в тени, меня пробирает озноб. Ной придвинулся еще ближе, отдавая мне свое тепло. Судя по его руке, он был горячим, словно печка.

— Это правда, — продолжил он. — Это наш способ себя уберечь: вспомнить, как было больно однажды, и не повторить ту же ошибку.

— Защитный механизм, — пробормотала я.

— Именно. — Ной повернул голову и посмотрел на меня. — Это не значит, что нам запрещено опять браться за дело, когда-то причинившее нам боль. Это значит, что надо преодолеть боль, которую наш мозг не хочет отпускать.

— Какое там было определение безумия? — Я все-таки повернулась к нему и встретила его взгляд. — Делать одно и то же снова и снова, ожидая другого результата?

— Не одно и то же. Каждый раз все по-разному. Не бывает двух одинаковых людей. Любая встреча неповторима. Малейшее изменение приводит к совершенно иным результатам. Мне нравится думать о возможностях как о дереве. Все начинается с одного ствола… — Ной постучал по ближайшему столбу. — Но судьба разделяет его на ветви, и то, что кажется крошечным выбором — пойти налево или направо, — приводит к новому выбору, к новой развилке, и возможности ветвятся бесконечно.

— Например, если бы я не узнала, что Дамиан мне изменяет, я бы до сих пор оставалась с ним? Или если бы у нас был ребенок… — Я замолчала и решительно пресекла эту мысль.

— Возможно. Но сейчас ты на другой ветке, потому что больше не с ним. И даже если эта другая ветка существует лишь в вымышленном царстве возможностей, в этом царстве ты здесь, со мной. — Взгляд Ноя опустился к моим губам. — Мне жаль, что он так с тобой поступил, но не жаль, что тебе известно об этом. Ты заслуживаешь лучшего.

— Прабабушка не хотела, чтобы я выходила за него замуж. — Я переступила с ноги на ногу, но не отодвинулась от Ноя. — Она мечтала, чтобы у меня было так же, как у нее с прадедушкой Джеймсоном. Это не значит, что она не любила прадедушку Брайана. Она его любила.

— Ей потребовалось сорок лет, чтобы преодолеть свою боль. Ведь она была счастлива со вторым мужем?

Я кивнула.

— Она говорила, что да. Но