Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

class="p1">– Сомневаюсь, что ты действительно хочешь ехать в Лондон, – со снисходительной усмешкой заявил Джордж, и в его глазах читалось еле заметное раздражение.

– Эдвард был и моим другом тоже, – возразила Билли.

– Говорить о моем брате «был» совершенно неуместно, – зло отреагировал Джордж.

Билли захотелось его ударить.

– О, ради всего святого, Джордж, ты понял, что я имела в виду.

– В самом деле? – передразнил он.

– Что, скажите на милость, здесь происходит? – взорвалась леди Мэнстон. – Я знаю, что вы двое никогда не были близки, однако это не причина для столь неподобающего поведения. Боже правый, можно подумать, вам обоим по три года!

Это заявление положило конец разногласиям. Билли и Джордж пристыженно замолчали, а леди Мэнстон отправилась писать записку леди Бриджертон, в которой объясняла, что Билли любезно согласилась сопровождать ее в город.

Как и следовало ожидать, леди Бриджертон сочла эту идею отличной. Билли полагала, что будет осматривать достопримечательности или, возможно, посетит театр, но через день после их приезда леди Мэнстон получила приглашение на бал от своей дорогой подруги и, к ее вящему удивлению, решила его принять.

– Вы уверены, что готовы предстать перед обществом? – спросила Билли, в тот момент даже не подозревавшая о том, что ей придется сопровождать леди Мэнстон, и посему руководствовавшаяся исключительно альтруистическими мотивами.

– Мой сын не умер, – возразила леди Мэнстон, удивив Билли своей прямотой, – и я не собираюсь вести себя так, будто это уже случилось.

– Нет, конечно нет, но…

– К тому же, – продолжила леди Мэнстон, будто вовсе не услышала Билли, – Гислен – моя дорогая подруга, и было бы невежливо ответить отказом на ее приглашение.

Билли нахмурилась, взглянув на внушительную стопку приглашений, чудесным образом возникших на изящном фарфоровом блюде, стоявшем на письменном столе леди Мэнстон.

– Но откуда она узнала о вашем приезде?

Пожав плечами, графиня принялась просматривать остальные приглашения:

– Полагаю, ей сообщил Джордж.

Билли натянуто улыбнулась. Джордж прибыл в город на два дня раньше их – скакал верхом всю дорогу, чертов везунчик, – но с момента своего приезда Билли видела его всего три раза: за ужином, за завтраком и еще в гостиной, куда он зашел выпить бренди, а она читала там книгу.

Он был безукоризненно вежлив, хотя и держался слегка отстраненно, но Билли полагала, что его можно за это простить. Насколько ей было известно, он целыми днями пытался разузнать хоть что-нибудь о местонахождении Эдварда, и она вовсе не хотела отвлекать его от этого занятия. И все же она никак не думала, что слова «никаких последствий» будут означать: «О, прости, я тебя не заметил».

Билли сомневалась, что их поцелуй не произвел на Джорджа никакого впечатления. У нее было не так много – ну хорошо, совсем не было – опыта в общении с мужчинами, но она знала Джорджа и знала, что он хотел ее так же сильно, как и она его.

А она его хотела. О, как же она его хотела! И желание до сих пор не пропало.

Каждый раз, закрывая глаза, она видела его лицо, но удивительнее всего было то, что она вновь и вновь прокручивала в памяти не их поцелуй, а предшествовавший ему момент, когда ее сердце трепетало, точно крылья колибри, а дыхание до боли желало слиться с его собственным. Поцелуй был поистине волшебным, но мгновение перед ним, эта доля секунды, когда она поняла… заставила ее измениться.

Джордж пробудил в глубине ее души нечто такое, о существовании чего она даже не подозревала, – нечто необузданное и эгоистичное, и она захотела большего.

Проблема состояла в том, что она не знала, как это заполучить. И если ей следовало когда-то проявить женские хитрости, то, вероятно, этот момент настал. Только вот здесь, в Лондоне, Билли чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Она знала, как вести себя в Кенте. Возможно, она и не такой же образец женского совершенства, как ее мать, но дома, в Обри-холле и Крейк-хаусе, это и не нужно, она может быть такой, какая есть. Если она говорила что-то странное или совершала необычные поступки, это не имело значения, поскольку она была Билли Бриджертон, и все знали, что это значит, а главное, знала она сама.

Но здесь, в этом строгом городском доме, где полно незнакомых слуг, куда являлись с визитами почти каждый день суровые чопорные матроны, Билли чувствовала себя дрейфующим в открытом океане кораблем. Ей приходилось обдумывать каждое слово.

И вот теперь леди Мэнстон захотела посетить бал?

– Кажется, дочери Гислен восемнадцать, – задумчиво протянула графиня, читая подпись на обратной стороне приглашения. – Может, девятнадцать. Вполне подходящий возраст для замужества.

Билли прикусила язык.

– Чудесная девушка, такая хорошенькая и воспитанная. – Леди Мэнстон взглянула на Билли с широкой загадочной улыбкой. – Может, мне стоит попросить Джорджа меня сопровождать? Ему давно пора начать подыскивать себе жену.

– Уверена, он будет очень рад, – дипломатично ответила Билли, но воображение уже начало рисовать красивую дочку Гислен с рогами и вилами.

– И ты тоже должна поехать со мной.

Билли встревоженно вскинула голову:

– О, я не думаю…

– Только нужно купить тебе платье.

– Я не…

– И туфли, полагаю.

– Но, леди Мэнстон, я…

– Интересно, сможем ли мы обойтись без парика? С непривычки с ними довольно непросто справиться.

– Я никогда не носила парики, да и не люблю, – призналась Билли.

– Значит, и не придется, – заявила графиня, и только тогда Билли поняла, как ловко эта леди ею манипулирует.

Это было два дня назад, два дня и пять примерок… шесть, если считать нынешнюю.

– Дорогая, задержи на мгновение дыхание, – попросила леди Мэнстон.

– Что?

Билли скосила на нее глаза, хотя было чертовски трудно сосредоточиться на чем-то еще, кроме этих двух портних, дергавших ее в разные стороны. Билли слышала, что многие портнихи имитировали французский акцент, набивая тем самым себе цену, но эти две, похоже, настоящие француженки: Билли не могла понять ни слова.

– Она не говорит по-французски, – пояснила Кросси леди Мэнстон. – Не представляю, о чем только думала ее мать. – Она вновь перевела взгляд на Билли. – Дыхание, дорогая. Им необходимо зашнуровать корсет.

Девушка посмотрела на портних, терпеливо ожидавших с лентами в руках.

– Для этого что, нужны двое?

– Это очень хороший корсет, – сказала графиня, будто это что-то объясняло.

– Лючший, – кивнула Кросси.

Билли вздохнула.

– Нет, вдохни и задержи дыхание, – велела леди Мэнстон.

Билли повиновалась, втянув живот, чтобы портнихи слаженно перекрестили ленты. Они потянули за них так, что ее спина изогнулась совершенно необычным для нее образом, бедра подались вперед, а голова будто запрокинулась назад, и теперь оставалось гадать, сможет