Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

знал, что ее так удивило, – возможно, прикосновение его языка к чувствительной коже возле кружевной отделки декольте, а может, зубы, легонько покусывавшие шею.

Джордж не осмелился уложить Билли на стоявшую неподалеку кушетку, поскольку не настолько был уверен, что сумеет держать себя в руках, однако подталкивал к дивану, а потом приподнял ровно настолько, чтобы усадить на его спинку.

И Билли инстинктивно поняла, что нужно раздвинуть ноги, и, когда Джордж приподнял подол ее платья, обхватила его за талию. Вероятно, это потому, что боялась упасть, но когда Джордж прижался к ее телу, ему было уже все равно. Их разделял подол платья Билли и его собственные бриджи, но он все равно ее чувствовал. Плоть Джорджа налилась и затвердела. Он прижимался к девушке что есть силы, и его орган точно знал, где хочет оказаться. Билли тоже должна была знать, что это означает, но она была охвачена такой же страстью, как и он сам, и потому притянула его к себе, крепче обнимая ногами за талию.

Боже милостивый! Если ничего не предпринять, он осрамится перед ней, точно неоперившийся юнец.

Джордж остановился, чтобы перевести дыхание, и выдохнул, заставляя себя отстраниться:

– Это уже слишком.

– Нет! – возразила Билли, и руки ее взметнулись вверх и обхватили его голову. Она подставила губы для поцелуя, хотя он и постарался отодвинуться как можно дальше, и Джордж опять ее поцеловал. Этому поцелую не было конца. Он старался соблюдать осторожность, сдерживая угрожавшее вырваться на свободу желание, прекрасно понимал, что балансирует на грани безумия, и целовал ее нежно. Это же Билли, и он каким-то непостижимым образом знал, что никому даже в голову не приходило обращаться с ней нежно.

– Джордж, – выдохнула девушка.

Он прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание.

– М-м-м?..

– Нам нужно… нам нужно остановиться.

Джордж опять что-то промычал, хотя даже и не подумал подчиниться. Он уже сумел взять себя в руки, просто не хотел останавливаться.

– Джордж, – вдруг встрепенулась Билли, – слышишь голоса?

Он отстранился, прислушался и выругался.

– Открой дверь! – прошипела Билли.

Джордж с готовностью повиновался: ничто не возбуждает подозрений так, как закрытая дверь, – а потом посмотрел на Билли.

– Наверное, тебе… – Джордж откашлялся и неопределенно поводил в воздухе рукой. – Наверное, тебе стоило бы…

Он не очень-то разбирался в дамских прическах, но был совершенно уверен, что волосы Билли следует уложить.

Побледнев, Билли принялась лихорадочно приводить прическу в порядок. Проворные пальцы вытаскивали шпильки и тут же возвращали на место.

– Так лучше?

Джордж поморщился: каштановая прядь за ее правым ухом выглядел так, словно росла из головы вверх.

До их слуха донесся голос из коридора:

– Джордж?

Его мать. Боже милостивый!

– Джордж!

– Я в гостиной, мама, – откликнулся он, направляясь к двери, чтобы задержать ее в коридоре, если понадобится, по крайней мере на несколько секунд.

Он повернулся к Билли и еще раз поспешно окинул ее взглядом. Девушка убрала руки от головы и протянула их Джорджу, словно вопрошая: «Ну как?»

У нее наверняка все получилось.

– Мама, – произнес Джордж уже в коридоре. – Вы встали?

Леди Мэнстон подставила сыну щеку для поцелуя.

– Не могу же я оставаться в своей спальне вечно.

– Конечно нет. Но никто бы вас не осудил, если бы вы еще некоторое время…

– Погоревала? – перебила сына леди Мэнстон. – Я не желаю горевать, во всяком случае до тех пор, пока мы не получим более исчерпывающие известия.

– Я хотел лишь сказать, что вы вполне могли бы еще немного отдохнуть, – сказал Джордж.

– Я уже достаточно отдохнула.

«Браво, леди Мэнстон!» – подумал Джордж. Забавно, что мать до сих пор способна удивлять его своей стойкостью.

– Я вот что подумала, – начала дама по пути в гостиную. – О, привет, Билли. Я не знала, что ты здесь.

– Леди Мэнстон. – Билли присела в реверансе. – Я подумала, что смогу быть полезной.

– Как это любезно с твоей стороны! Не знаю, право, что можно сделать, но твое общество мне всегда приятно. – Леди Мэнстон вопросительно склонила голову. – На улице что, ветрено?

– Что? – Рука Билли машинально коснулась волос. – О да. Немного. Я забыла шляпку.

Все разом посмотрели на ее шляпку, лежавшую на столе.

– Я хотела сказать, что забыла ее надеть, – пояснила Билли с нервным смешком, которого – Джордж искренне на это надеялся – его мать не услышала. – Но, по правде говоря, я не забыла, а не надела специально: воздух такой чудесный.

– Я ничего не скажу твоей матери, – отмахнулась леди Мэнстон, снисходительно улыбнувшись.

Билли кивнула в знак благодарности, и в комнате воцарилось неловкое молчание. А может, оно вовсе не было неловким. Может, Джорджу оно лишь показалось таковым, ибо он знал, о чем думала Билли и о чем думал он сам, и почему-то не мог представить, что его мать думает о чем-то другом.

Но, очевидно, так оно и было, поскольку леди Мэнстон посмотрела на него с улыбкой, которая, как он знал, была вымученной, и спросила:

– Ты больше не думал о поездке в Лондон?

– Думал. Я знаю кое-кого в военном министерстве.

– Джордж подумывает отправиться в Лондон и навести там справки, – повернулась к Билли леди Мэнстон.

– Да, он говорил. Идея отличная.

Еле заметно кивнув, леди Мэнстон повернулась к сыну:

– У твоего отца тоже есть кое-какие знакомые, но…

– Я поеду, – поспешно перебил ее Джордж, избавляя от болезненной необходимости описывать нынешнее беспомощное состояние своего мужа.

– Возможно, ты знаком с теми же людьми, – заметила Билли.

Джордж перевел взгляд на нее:

– Именно.

– Я, пожалуй, поеду с тобой, – заявила леди Мэнстон.

– Мама, нет, вам лучше остаться дома, – тотчас же возразил Джордж. – Отец в вас нуждается. К тому же мне будет легче сделать все, что нужно, если не придется беспокоиться о вас.

– Не говори ерунды! Твоему отцу не нужно ничего, кроме новостей о сыне, и если я останусь здесь, то точно не сумею ему в этом помочь.

– А в Лондоне сможете?

– Вероятно, нет, – призналась леди Мэнстон. – Но там у меня будут хоть какие-то шансы.

– Я ничего не смогу сделать, если буду беспокоиться из-за вас.

Леди Мэнстон вскинула идеально очерченную бровь:

– Тогда не беспокойся.

Джордж стиснул зубы. Когда мать пребывает в таком настроении, спорить с ней бессмысленно. К тому же Джордж даже не мог объяснить, почему именно не хотел, чтобы мать поехала с ним. Просто он никак не мог отделаться от ощущения, что подобными делами лучше заниматься в одиночку.

– У вас все получится, – произнесла Билли, постаравшись снять возникшее между матерью и сыном напряжение.

Джордж бросил на нее исполненный благодарности взгляд, хотя