Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

и сомневался, что она это заметила. Он вдруг понял, что она похожа на свою мать гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд: такой же миротворец, только на свой неподражаемый лад.

Джордж наблюдал, как Билли взяла руку его матери в свою и сказала:

– Я уверена, что Эдвард вернется домой, ко всем нам.

Джорджа охватило какое-то теплое, почти домашнее чувство, и он мог бы поклясться, что Билли пожала и ему руку тоже.

– Ты такая славная девушка, Билли, – с чувством сказала графиня. – Вы с Эдвардом всегда были очень близки.

– Он мой лучший друг, – кивнула Билли. – После Мэри, конечно.

Джордж сложил руки на груди:

– И не стоит забывать про Эндрю.

Билли перевела на него взгляд, озадаченно сдвинув брови, а леди Мэнстон поцеловала ее в щеку.

– Как бы я хотела снова увидеть вас с Эдвардом вместе!

– Непременно увидите, – твердо сказала Билли и постаралась изобразить ободряющую улыбку. – Он вернется домой. Возможно, не слишком скоро, но все же вернется, и мы все снова будем вместе.

– Да, непременно будем вместе, – с раздражением произнес Джордж.

Билли опять нахмурилась: он злится, но почему?

– Я так и вижу его лицо, – продолжила графиня. – Каждый раз, когда закрываю глаза.

– Я понимаю вас, – призналась девушка.

Ярость ослепила Джорджа. Всего несколько минут назад он целовал ее, черт возьми, и с уверенностью мог сказать, что глаза ее были закрыты.

– Джордж? – Графиня вопросительно посмотрела на него. – Ты что-то сказал?

– В горле першит, – солгал он.

Неужели во время поцелуя Билли думала об Эдварде? Нет, это невозможно. Впрочем, как знать… И мог ли он ее осуждать? От этой мысли ему стало только хуже.

Джордж наблюдал, как Билли и его мать тихо беседуют. Была ли она влюблена в Эдварда? Нет, не может быть. Ведь если это так, то его брат вряд ли совершил такую глупость, не ответив ей взаимностью. Но если бы их чувства были взаимны, то они уже давно вступили бы в брак.

К тому же Билли сказала, что до него ни с кем не целовалась, а она никогда не лгала.

Эдвард всегда слыл настоящим джентльменом, даже, вероятно, в большей степени, чем его старший брат, как показали события сегодняшнего дня. Но если они с Билли испытывали симпатию друг к другу, он ни за что не уехал бы в Америку, не поцеловав ее на прощание.

– Джордж?

Молодой человек поднял глаза и встретил беспокойный взгляд матери.

– Что-то неважно выглядишь, сын.

– Не очень хорошо себя чувствую, – буркнул Джордж.

Графиня едва заметно отстранилась, и это единственное указывало на то, что он ее удивил, и сказала:

– Да, вряд ли кому-то из нас сейчас хорошо.

– Мне бы тоже хотелось поехать в Лондон, – вдруг сказала Билли.

Джордж вскинул голову:

– Ты шутишь?

Боже милостивый! Вот это будет настоящая катастрофа! Уж если собственная мать казалась ему помехой…

Билли нахмурилась, явно оскорбленная его реакцией:

– С какой стати?

– Ты же терпеть не можешь Лондон.

– Я была там всего один раз, – заметила она сухо.

– Как это возможно? – воскликнула леди Мэнстон. – Я знаю, что у тебя не было сезона, но Лондон всего в дне езды от вашего поместья.

Билли откашлялась:

– Мама испытывала некоторые сомнения относительно моей поездки в Лондон после того, что случилось при дворе.

Графиня еле заметно поморщилась, но быстро взяла себя в руки и радостно заявила:

– В таком случае решено. Нельзя жить прошлым.

Джордж с опаской посмотрел на мать.

– Билли должна поехать в Лондон.

Глава 18

И вот менее чем через неделю Билли стояла, раздетая до исподнего, в окружении двух швей, лопотавших по-французски и втыкавших в нее иголки и булавки.

– Я могла бы надеть одно из тех платьев, что взяла из дому, – вот уже в пятый раз повторила она, обращаясь к леди Мэнстон, но та даже не подняла головы от журнала мод, который внимательно изучала.

– Нет, не могла бы.

Вздохнув, Билли принялась рассматривать богато расшитые ткани, которыми были завешены стены магазина модной одежды, ставшего для нее здесь, в Лондоне, вторым домом. Ей сказали, что престижнее этого магазина нет во всем городе. Почти незаметная табличка над дверью гласила: «Мадам Делакруа, портниха», однако леди Мэнстон именовала симпатичную миниатюрную француженку, безостановочно сновавшую по магазину, Кросси и просила Билли следовать ее примеру.

Леди Мэнстон пояснила Билли, что обычно Кросси и ее помощницы приходят на дом, но, поскольку девушку требовалось принарядить должным образом за очень короткий промежуток времени, оказалось проще и эффективнее приехать в магазин.

Билли пыталась протестовать: она приехала в Лондон не для того, чтобы выходить в свет, да и время года неподходящее, пусть сезон и начнется совсем скоро, и уж конечно, она проделала весь этот путь до столицы не для того, чтобы веселиться на балах и званых вечерах. Честно говоря, Билли и сама не знала, зачем приехала. Заявление леди Мэнстон вывело ее из равновесия, и, должно быть, эмоции отразились у нее на лице.

– Ты же сказала, что хочешь поехать, – вскинула брови леди Мэнстон. – А я, должна признаться, не совсем бескорыстна. Я хочу отправиться в Лондон, и мне необходимо спутница.

Джордж принялся бурно протестовать, что в сложившихся обстоятельствах Билли сочла разумным, хотя и оскорбительным, однако его мать было не остановить.

– Я не могу взять с собой Мэри, – решительно заявила графиня. – Она плоховато себя чувствует, а и Феликс вряд ли позволил бы столь длительное путешествие. – Она посмотрела на Билли: – Знаете, он очень заботливый.

– Да, очень, – пробормотала Билли, как ей показалось, с весьма глупым видом, но она попросту не нашлась что ответить.

По правде говоря, она еще никогда не чувствовала такой неуверенности в себе, как тогда, под пристальным взглядом неукротимой светской дамы, которую знала с самого рождения. Обычно леди Мэнстон была просто горячо любимой соседкой, но время от времени в ней просыпались задатки лидера, и она принималась отдавать приказы, наставлять окружающих и высказывать свое экспертное мнение по любым вопросам. В такие моменты Билли попросту не знала, как с ней общаться, – совсем как со своей матерью.

Джордж наконец понял, что его увещевания ни к чему не приведут, и начал действовать откровенно оскорбительно.

– Прости, Билли, – произнес он, глядя при этом на мать, – она станет помехой.

– Довольно приятной, – возразила леди Мэнстон.

– Не для меня.

– Джордж Роксби! – тут же вспылила его мать. – Извинись немедленно!

– Она поняла, что я имею в виду, – возразил Джордж.

После этих слов Билли смолчать не смогла:

– В самом деле?