Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

хотя едва пробило одиннадцать. Однако за графином с бренди он все же не пошел. Вместо этого стоял у окна и смотрел в сад. Шел дождь, от легкой, похожей на туман мороси воздух стал серым и тяжелым.

Билли некоторое время ждала, но Джордж не поворачивался, так и стоял, сцепив руки за спиной, в привычной позе джентльмена. И все же было в его облике что-то странное: такого напряжения в плечах и во всей фигуре Билли никогда не видела прежде. Джордж казался растерянным и очень мрачным.

– Что намерен делать? – наконец заставила себя спросить Билли, не в силах терпеть это тягостное молчание.

В позе Джорджа что-то изменилось – возможно, еле заметное движение шеи, поворот головы. И все же он по-прежнему не смотрел на нее, и ей пришлось лицезреть его профиль, когда он произнес:

– Отправлюсь в Лондон, полагаю.

– В Лондон? – переспросила Билли.

– А что еще я могу сделать, – фыркнул Джордж.

– Ты не хочешь поехать в колонии на поиски?

– Конечно, хочу, – резко сказал Джордж, порывисто разворачиваясь. – Но не поеду.

Губы Билли слегка приоткрылись, но единственным звуком, нарушавшим тишину, было биение ее сердца. Эта вспышка гнева оказалось неожиданной. Беспрецедентной.

Билли и раньше видела, как Джордж терял терпение, не могла не видеть, поскольку много времени проводила в компании его младших братьев, но таким, как сейчас, не видела его никогда. От нее не ускользнуло сквозившее в его голосе презрение, направленное, вне всяких сомнений, на него самого.

– Джордж, – начала Билли, стараясь говорить спокойно и рассудительно, – если хочешь…

Он шагнул к ней, и в глазах его полыхнул гнев.

– Только не говори, что я могу делать все, что пожелаю. Если ты действительно веришь в это, то так же наивна, как и все остальные.

– Я вовсе не собиралась…

Но Джордж насмешливо фыркнул, не дав ей договорить, ведь она собиралась сказать именно это, но только сейчас поняла, насколько эти слова нелепы. Разумеется, он не мог все бросить и уехать в колонии, и все это знали.

Он никогда не будет волен распоряжаться собой, как братья. Это было обусловлено очередностью их появления на свет. Джордж унаследует титул, недвижимость и земли, а также большую часть денег, однако привилегии влекут за собой долг и ответственность. Он привязан к этому месту, оно у него в крови, так же как Обри-холл в крови Билли.

Ей хотелось спросить, претит ли ему такое положение дел и, если бы выпал шанс, поменялся бы он местами с Эндрю или Эдвардом, но вместо этого она спросила:

– Чем займешься в Лондоне?

Это вовсе не то, что ей хотелось спросить на самом деле, во всяком случае до тех пор, пока судьба Эдварда оставалась неопределенной, но другое спросить она бы не смогла.

Джордж пожал плечами, хотя скорее кивнул и моргнул, потом горько рассмеялся:

– Поговорю с людьми. Наведу справки. Я чертовски хорошо умею разговаривать с людьми и наводить справки.

– Ты лучше всех знаешь, как делаются подобные дела, – согласилась Билли.

– Я знаю, как заставить кого-то что-то делать, – усмехнулся Джордж.

Билли поджала губы, прежде чем успела произнести какую-нибудь глупость, что-то вроде: «Это полезный навык», – хоть и действительно так считала, но никогда не пользовалась им сама. Всю работу управляющего поместьем практически выполняла она, так что он, несомненно, получал куда более щедрое жалованье, чем того заслуживал. Билли сначала действовала и только потом думала, и так было всегда. Она говорила себе: «Если хочешь, чтобы сделано было хорошо, сделай это сама». И в большинстве случаев так и было.

– Мне нужно выпить, – буркнул Джордж.

Билли не осмелилась в очередной раз напомнить ему, что для крепких напитков еще слишком рано, и он подошел к буфету, налил себе бренди и сделал довольно большой глоток.

– Хочешь?

Билли покачала головой.

– Удивительно, – пробормотал Джордж.

В его голосе прозвучали жесткие и почти неприятные нотки, и она ощутила, как напряглась.

– Не поняла…

Джордж рассмеялся:

– Да будет тебе, Билли! Умеешь же ты ошеломить. Тебе предложили выпить – и ты отказалась? С трудом верится.

Билли прекрасно понимала, что Джордж не в себе, поэтому спокойно возразила:

– Еще рано.

Пожав плечами, Джордж залпом осушил бокал.

– Тебе не стоит пить.

– А тебе не стоит указывать, что я должен делать.

Билли изо всех сил старалась не реагировать на грубость, хоть ей это и давалось нелегко. Смерив его холодным взглядом, она произнесла:

– Леди Александра передает тебе привет.

Джордж с недоверием посмотрел на девушку.

– Она сегодня уезжает.

– Спасибо, что сообщила.

Билли чувствовала, что с языка готова сорваться резкость, но в последнюю минуту выпалила:

– Нет! Это просто нелепо! Не собираюсь стоять здесь и обмениваться любезностями. Я приехала, чтобы помочь.

– Каким, интересно, образом? – огрызнулся Джордж.

– Когда ты в таком состоянии – никаким! – не осталась в долгу Билли.

Джордж со стуком поставил бокал на стол и направился к ней. Его глаза горели безумием и гневом, и Билли едва не попятилась назад, а он угрожающе протянул:

– Я не пьян!

Билли почувствовала, что надо извиниться, но не могла себя заставить.

– Мне бы очень хотелось напиться, – признался Джордж, приближаясь к ней с бесшумной грацией огромного кота, – но не получается.

– Ты же это не всерьез?

– Думаешь? – Джордж пронзительно рассмеялся. – В бессознательном состоянии проще забыть, что мой брат пропал в какой-то богом забытой глуши, где местное население не проявляет благосклонность к красным мундирам.

Билли поняла, что никакими словами его не остановить, и промолчала.

– Будучи пьяным, я бы не заметил, что моя мать все утро проплакала в своей спальне. Но самое лучшее в таком состоянии, – он тяжело оперся руками о стол и посмотрел на Билли со старательно замаскированным гневом отчаянием, – мне удалось бы забыть, пусть и на время, что я должен подчиниться обстоятельствам. Если Эдварда найдут…

– Когда, – решительно перебила его Билли.

– Как бы то ни было, это случится не благодаря мне.

– Что ты намерен сделать? – опять спросила Билли.

Похоже, он и сам не знал. Отправиться в колонии вряд ли возможно. Ей казалось, что он даже не позволяет себе думать о чем-то подобном: так зациклился на всевозможных ограничениях.

– Что я намерен делать? – переспросил Джордж. – Или что должен? Или что хочу?

Он так странно смотрел на нее, что Билли лишилась способности дышать.

– Я хочу тебя, – сказал Джордж тихо, и ей показалось, что комната пошатнулась.

Выражение оцепенения на его лице изменилось на жесткое, даже хищное.

Билли не могла вымолвить ни слова, лишь наблюдала, как Джордж подходит еще ближе. Воздух между ними стал густым