Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

– Спасибо.

На следующий день Билли самостоятельно приехала в Крейк-хаус, взяв легкий экипаж, запряженный единственной лошадью. Она понятия не имела, как ее матери удалось со всем справиться, но праздник закончился раньше на несколько дней, гости разъехались по домам или планировали уехать на следующее утро.

Билли не ожидала, что ей потребуется так много времени для выбора наряда. О том, чтобы надеть бриджи, не могло быть и речи. Что бы ни думала о ней мать, девушка знала, как следует одеваться в тех или иных случаях, и никогда не выбрала бы свою повседневную рабочую одежду для светского визита.

Но это был не обычный светский визит. Яркие оттенки не подойдут, но и наряжаться в черное платье тоже ни к чему, равно как и в лавандовое, серое или любое другое, которое могло бы выглядеть как траурное. «Эдвард не умер», – зло убеждала себя Билли.

В конце концов она остановила свой выбор на удобном платье, которое сшили для нее год назад. Несмотря на то что расцветку выбирала мать – весенняя зелень с розовыми и оранжевыми разводами, разбросанными по кремовому муслину, – Билли влюбилась в платье с первого взгляда. Оно напоминало сад в пасмурный день и, по ее мнению, как нельзя кстати подходило для визита к Роксби.

В Крейк-хаусе царила тишина, и это было ужасно неправильно. Дом был таким же огромным, как Обри-холл, и по нему можно было бродить несколько дней, не встретив никого из членов семьи, но при этом он всегда казался наполненным жизнью. В нем всегда находился кто-то из Роксби, всегда счастливый и занятый каким-нибудь делом.

Несмотря на огромные размеры, в Крейк-хаусе было уютно, но сейчас здесь царила гнетущая атмосфера. Даже слуги, умело и проворно выполнявшие свою работу, вели себя тише обычного: никто не улыбался, никто не разговаривал. И от этого разрывалось сердце.

Билли направили в гостиную, однако прежде, чем она успела покинуть холл, в нем появился Джордж, которому, очевидно, доложили о ее приезде.

– Билли, – произнес он, почтительно склонив голову в знак приветствия. – Рад тебя видеть.

Первым ее побуждением было спросить, нет ли каких-нибудь известий, но, конечно же, их не было. Вряд ли из Лондона прибыл еще один посыльный со срочным донесением. Эдвард находился слишком далеко, и скорее всего пройдут месяцы, прежде чем они узнают о его судьбе.

– Как чувствует себя твоя мама? – спросила Билли.

Джордж печально улыбнулся:

– Не так хорошо, как хотелось бы.

Кивнув, Билли последовала за Джорджем в гостиную.

– А отец?

Молодой человек остановился, но не обернулся.

– Сидит в своем кабинете и смотрит в окно.

Билли сглотнула; сердце буквально разрывалось при виде его обреченно сгорбленной спины. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, какую он испытывает боль. Он любил Эдварда – так же как и она сама, как все они.

– От него мало толку, – сказал Джордж.

Билли была удивлена, услышав столь резкие слова, но потом поняла, что Джордж вовсе не собирался осуждать отца.

– Он совершенно недееспособен: горе…

– Еще неизвестно, как бы стали действовать мы в подобной ситуации.

Джордж обернулся, и уголок его рта приподнялся в еле заметной улыбке.

– Когда это ты стала такой мудрой?

– Нет никакой мудрости в том, чтобы повторять банальности.

– Однако нужно быть мудрым, чтобы знать, какую именно банальность стоит повторить.

К своему величайшему удивлению, Билли ощутила, как в груди поднимается волна радости.

– Ты полон решимости сделать мне комплимент.

– Это единственное светлое пятно за весь день, черт возьми, – пробормотал Джордж.

Обычно от подобных слов сердце Билли сладко замирало, но, как и у всех остальных, все ее чувства притупились от боли и беспокойства. Эдвард пропал, и Джордж невыносимо страдал…

Билли глубоко вздохнула. Почему, собственно, она думает о Джордже? С ним-то все хорошо: он здесь, стоит прямо перед ней, живой и здоровый.

Нет, речь не о Джордже. Не может быть о Джордже. Только вот… казалось, в последнее время все было так или иначе связано с Джорджем. Билли постоянно думала о нем и – боже правый! – неужели всего за день до этого они играли в пэлл-мэлл, и она едва его не поцеловала?

Ей очень этого хотелось. Господи, как же ей этого хотелось! И если бы Джордж проявил хоть какой-то интерес, а рядом не ходили еще четыре игрока с молотками, то она непременно это сделала бы. Билли еще никогда никого не целовала, но все когда-нибудь происходит впервые; ее это не останавливало. Свою первую изгородь она перепрыгнула, когда ей было шесть лет. До этого препятствием были лишь невысокие кусты, но одного взгляда на пятифутовую изгородь хватило, чтобы понять: ей непременно нужно взять эту высоту, – поэтому она просто вскочила на свою кобылу и сделала это. А еще потому, что ее подначивал Эдвард. Однако Билли не стала бы рисковать, если бы знала, что у нее ничего не получится. К тому же она знала, что ей это понравится.

А еще она уже тогда знала, что не похожа на других девочек. Ее не привлекали игра на пианино или рукоделие. Ей хотелось проводить время на улице, носиться верхом на лошади, ощущать, как играют на ее коже солнечные лучи, а сердце сжимается в груди и летит наперегонки с ветром.

Ей хотелось парить, и это желание не ослабевало и по сей день.

Если бы она поцеловала Джорджа… Если бы он поцеловал ее… Чувствовала бы она то же самое?

Билли провела пальцами по спинке дивана в попытке хоть чем-то заполнить затянувшуюся паузу, но потом совершила ошибку, подняв глаза…

Джордж смотрел на нее. В его пронзительном, исполненном любопытства взгляде читалось что-то такое, чему Билли не могла дать названия, но что бы это ни было, она это чувствовала. Ее сердце подпрыгнуло, дыхание участилось, и Билли ощутила то же самое, что и во время бешеной скачки. Она задыхалась, испытывала головокружение, решимость, необузданность… Все это бурлило внутри, стремясь вырваться наружу. И все потому, что Джордж на нее смотрел.

Боже милостивый! Если он действительно ее поцелует, она наверняка разлетится на части.

Билли нервно постучала пальцами по дивану, а потом указала на кресло:

– Мне стоит присесть.

– Как хочешь.

Однако ноги Билли отказывались повиноваться, и она призналась:

– Кажется, я не знаю, чем себя занять.

– Вступи в клуб, – пробормотал молодой человек.

– О, Джордж…

– Хочешь выпить? – спросил он внезапно.

– Сейчас?

Джордж равнодушно пожал плечами, и Билли оставалось лишь догадываться, сколько он уже выпил,