Возрождённые - Нора Томас

не по душе. И мне абсолютно плевать. Эль выглядит напряженной, но все же опускается обратно в кресло рядом со мной. Она хочет сорваться и сбежать, и я ее понимаю. Но в то же время мне дерьмово, и я хочу, чтобы она была здесь, рядом со мной.

— Ну что, объяснишь мне, почему Мак должен был сообщать нам, что ты в больнице? Я думал, у вас есть система на случай, если с кем-то из вас что-то случается? — Его кулаки сжимаются у бедер, и я совсем не уверен, что он не врезал бы мне прямо сейчас, если бы подвернулся шанс.

— Это вопрос к Флинну. Потому что, я думаю, что мой телефон до сих пор валяется в пожарной машине, так что не смотри на меня.

Я чувствую, как кашель рвется наружу, и изо всех сил стараюсь его сдержать. При падении я точно повредил ребра, и теперь каждый кашель будто разрывает их на куски. В итоге я сдаюсь и обхватываю рукой живот, пока кашель все-таки вырывается. Черт, это полная жопа, но та девчонка выбралась из огня почти без царапин, и я ни о чем не жалею. Даже когда глотка горит, а легкие отчаянно борются за глоток чистого воздуха, я знаю, что поступил правильно.

— Это слишком опасно, Салливан, — Роуэн начинает нервно мерить шагами комнату. — Если бы ты… Мы ведь не знали. Мы не знали, насколько все плохо, пока не оказались здесь. Всю дорогу мы ехали, не понимая, жив ты или нет, потому что твой телефон остался на станции, а твой кулон был здесь.

От него прямо исходит тревога. У Флинна и у меня есть простые золотые цепочки, которые нам подарили еще подростками. В них встроены маленькие трекеры на случай, если с нами что-то случится и телефоны будут недоступны. Мы всегда носим их, единственное исключение — когда я на смене. Но даже тогда я просто засовываю цепочку в баскетбольные шорты, которые надеваю под форму. Видимо, он заметил, что цепочка оказалась отдельно от меня, и сработал сигнал.

— Простите, за то что заставил вас переживать, но, честно, Ро, что я должен был сделать иначе? Взять телефон с собой прямо в пожар? — Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Нет, умник. Я хотел бы, чтобы ты сидел за столом и перекладывал бумаги, но если уж тебе обязательно нужно лезть в горящие дома, из которых все остальные бегут, то я хотя бы хочу, чтобы ближайшими родственниками у тебя были Клара и я.

— Этого не будет, Ро. Это нелогично. — Я выдерживаю его яростный взгляд.

— Нет, ты просто хочешь отрезать нас всех и забыть, что мы существуем! — срывается он, перекрикивая тишину комнаты.

— Ты привлекаешь внимание. Сейчас не время и не место для этого. Тебе лучше уйти. — Я не повышаю голоса, но и не отступаю.

— Все, хватит. Мы поговорим, когда ты будешь дома и перестанешь быть таким, блядь, упрямым.

Он вырывается из комнаты, будто пытается выбежать из горящего здания. По крайней мере он не захлопнул за собой дверь.

— Ну… это было напряженно, — отмечает Эль, играя моими пальцами.

— Преуменьшение года, — усмехаюсь я как можно тише.

— Можешь прилечь со мной, малышка? — спрашиваю я.

Она улыбается и качает головой.

— Не выйдет, малыш, — говорит она, опуская голос, чтобы подражать моему тембру, — тебе нужно лежать и отдыхать, чтобы завтра мы могли поехать домой.

Я не могу не усмехнуться от того, какая она милая.

— Я сейчас не буду отдыхать, — говорю я, — я никак не могу устроиться поудобнее, и после того дерьмового дня, что у меня был, мне нужно, чтобы ты заставила меня почувствовать себя лучше.

Она улыбается и качает головой, но все равно забирается ко мне в постель, и я устраиваю ее так, чтобы ее ухо оказалось у меня на груди. Я знаю, что напуган был не только я. Я прижимаю губы к макушке ее головы и просто вдыхаю ее запах, пока ее дыхание не становится ровным, а мои глаза не начинают смыкаться. Лежать в этой больничной койке — дерьмо, но все же с ней в моих руках это дерьмо ощущается чуть меньше.

Меня продержали в больнице два дня из-за нехватки кислорода, но сегодня утром мы с Эль наконец-то выбрались. Когда мы подъехали к моему дому, я никогда еще не был так рад его видеть. Парни с участка стояли на крыльце, а Счастливчики — во дворе. Ребята задержались всего на час, чтобы убедиться, что у нас все в порядке, и разъехались.

Я развалился в удобном кресле в гостиной, пока Эль хлопотала вокруг меня, как вдруг в дверь постучали. Вот и конец моему отдыху. Я сразу понял, что это Роуэн, еще до того, как он открыл дверь. Но чего я точно не ожидал, так это того, что следом за ним войдет Деклан с красивой вазой белых лилий в руках. Какого черта он притащил цветы в мой дом?

— Эль, эти цветы оставили у тебя на крыльце прошлой ночью. Есть идеи, кто мог их прислать? — спрашивает Деклан, а я в этот момент вопросительно смотрю на Эль.

— О, это от моего папы. Он почти каждую неделю присылает мне цветы. Там была открытка? — Она широко улыбается, берет их у Деклана и уносит на кухню.

— Бу? А с каких это пор он стал присылать тебе цветы? — уточняю я. Я раньше никогда их не замечал.

— Он делает это уже много лет. Иногда я прихожу домой, а цветы уже кто-то занес внутрь. Я всегда думала, что это был ты, но, наверное, кто-то из ребят.

Так как у меня дом открытой планировки, я прекрасно вижу, как она стоит у кухонного острова и улыбается цветам, но что-то неприятное царапает на краю сознания. Нужно написать ребятам и выяснить, кто заносил цветы в дом, пока ее не было.

Роуэн и Деклан сидят на диване, и мое внимание переключается с нее обратно на них.

— Чем могу помочь, господа? — спрашиваю я, прочищая горло. Оно все еще саднит, тело ноет, но лучше уж разобраться с этим дерьмом сейчас, чтобы потом снова остаться наедине с Эль.

— Мы считаем, вам стоит вернуться в Кори-Хайтс, — Деклан срывает пластырь одним движением, в своей фирменной манере.

— Ты совсем ебанулся? — я резко подаюсь вперед в кресле, и тело будто разрывается изнутри. Невольно вырывается стон, и я снова откидываюсь назад.

Третий день после несчастного случая всегда самый тяжелый.