Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

После этого всё покатилось под откос. Репутация «королевы академии» не пострадала. Более того отец Люциана публично отчитал сына из-за нее. И потом, я слышала обрывки фраз Дениэла Дарвиля о том, как сын плохо обращается с Эвелин. В итоге именно ее Люциан проводил после бала, а не меня.

А в понедельник стало ещё хуже.

Люциана словно подменили. Он стал буквально крутиться вокруг Вейл: пытался сопровождать на переменах, садиться рядом на занятиях, и даже хотел носить её сумку! А самое ужасное, кажется, он ревновал. И к кому! К Крису, мать его, Корвину!

Сюжет ломался прямо на глазах. По книге Люциан должен был постепенно разочаровываться в Эвелин и всё больше влюбляться в меня. А вместо этого он только сильнее цеплялся за неё.

Поэтому, когда Эвелин сама предложила Люциану остаться после занятия и помогать профессору Грэму, я восприняла это как подарок судьбы.

Когда мы наконец остались с ним наедине, перенося контейнеры с образцами материалов в хранилище, Люциан снова стал собой прежним. Он улыбался мне, шутил, вёл себя свободно. Совсем не так, как когда рядом была Эвелин.

— Осторожнее, — предупредил он, подхватывая один из тяжёлых ящиков. — Тут внутри хрупкие образцы.

— Спасибо, — улыбнулась я, стараясь выглядеть беспомощной. — Не думала, что они такие тяжёлые.

— Давай я понесу, — он взял ящик из моих рук, наши пальцы соприкоснулись.

Ох, как волнительно! Вот он, настоящий Люциан из романа «Золотой лед академии Аурус»! Заботливый, внимательный, галантный!

Мы работали ещё минут двадцать. Профессор Грэм отлучился, оставив нас одних, и Люциан рассказывал мне какую-то историю про соревнования по парусному спорту, в которых участвовал летом, я смеялась в нужных местах, задавала вопросы.

— Ты умеешь управлять яхтой? — спросила я с восхищением.

— Немного, — он пожал плечами, но было видно, что ему приятна моя реакция. — Отец настоял, чтобы я научился. Говорит, это часть образования.

— Звучит потрясающе, — я мечтательно вздохнула. — Я никогда даже не видела яхту вблизи.

— Серьёзно? — он посмотрел на меня удивлённо. — Тогда я тебя обязательно прокачу этим летом.

Сердце екнуло, стоило представить нас с ним вдвоем на яхте.

— Я бы с удовольствием, — улыбнулась я.

Оставался последний ящик на верхней полке. Я знала, что он тяжёлый и нарочно потянулась к нему первой. Но перед тем, как доставать, зацепила макет, стоящий рядом, чтобы поднять пыль, и сразу закашлялась, не слишком театрально, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

— Лили! — Люциан обернулся, обеспокоенно глядя на меня. — Ты в порядке?

«Вот теперь можно» — сказала я себе, взявшись за края ящика, потянула на себя, а затем изобразила, что из последних сил пытаюсь его удержать, позволила пальцам «соскользнуть», качнулась назад с тихим вскриком.

Люциан молниеносно оказался рядом, подхватил меня за талию одной рукой, другой остановил падающий ящик, задвинув обратно на полку. Я оказалась прижата к его груди, наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Ты… — он смотрел на меня обеспокоенно. — Ты в порядке? Ты могла пострадать!

— Прости, — я опустила взгляд, изображая смущение. — Я думала, что справлюсь.

— Лили, — его голос стал мягче, а рука всё ещё оставалась на моей талии. — Тебе не нужно всё делать самой, ты же девушка.

— Спасибо, что спас меня, — прошептала я.

Люциан замер, глядя мне в глаза. И я была готова поклясться, что видела в них то самое тепло, что описывалось в книге. Он смущенно покашлял, и отпустил меня, отступая на шаг.

— Не за что. Кстати, я как раз собирался в столовую. Пообедаем вместе?

Я едва сдержала торжествующую улыбку.

— Конечно!

Всё шло идеально, именно так и должно было быть. Мы вышли из лаборатории и направились по коридору к столовой.

И тут я увидела их.

Эвелин стояла у стены с горящими щеками, и злым взглядом, а Кристофер Корвин весь взъерошеный лежал на полу, опираясь на локоть.

Люциан замер, я почувствовала, как всё его тело напряглось, как изменилось дыхание.

И вся та лёгкость, флирт, близость, между нами, они испарились в одно мгновение. Шутки, улыбки, обещание прокатить на яхте перестали иметь значение. Он смотрел на Эвелин и видел только на неё. Челюсти Люциана сжались, глаза сузились.

Я все еще стояла рядом, но для него меня как будто больше не существовало. Романтика, что мы только что создали, весь прогресс, всё рухнуло в одну секунду.

«Почему?» — билась в голове отчаянная мысль. — «Почему всё идёт не по плану?»

Я ведь почти ничего не меняла! Только мелочи: одежду получше, чуть более уверенное поведение, отказалась от некоторых унижений. Не могло же это так повлиять на сюжет!

Мой взгляд снова упал на Кристофера Корвина. И тут меня осенило. Весь сбой начался с него.

На балу его не должно было быть в той сцене, но он появился и защитил Эвелин. Сегодня он весь день сидел рядом с ней, провоцируя ревность Люциана.

«Единственное крупное изменение», — медленно осознала я. — «Я не стала сближаться с Крисом Корвином».

В книге Лили и Крис работали вместе. Она помогала ему против Эвелин, Крис собирал доказательства, планировал месть. Именно его действия расшатывали отношения между Люцианом и Эвелин.

А я решила держаться от Корвина подальше. Но как же иначе? Ведь он ненормальный! Одержимый психопат с жутким взглядом и коллекцией ворованных вещичек и фотографий! Кто в здравом уме захочет иметь дело с таким?

Но… похоже без него сюжет не работал как надо. И это даже несмотря на то, что я рассказала ему про подставу на первом курсе, дала ему доказательства. Я ждала, что он сам начнёт мстить Эвелин, разрушать её репутацию, отталкивать от неё Люциана.

А он… ничего не сделал. Почему?

Пауза затягивалась. Люциан и Эвелин молчали, Крис тоже не спешил подниматься, неотрывно смотря на свою мучительницу.

«Надо что-то делать», — лихорадочно думала я. — «Надо вернуть всё на прежние рельсы. Прямо сейчас».

В книге именно сочувствие Лили к Крису сблизило их. Она жалела его, защищала, и это заставило его открыться ей, довериться. Значит, нужно сыграть ту же роль. Показать, что я на его стороне, что я вижу, как с ним обращаются, и мне это не нравится.

«Была не была!» — решилась я, и громко воскликнула:

— Крис, признайся, она тебя ударила? — Я вложила в голос всё возможное беспокойство, всё сочувствие, на которое была способна. — Ты можешь мне сказать, я не допущу…

— Это моё дело, как я с ним обращаюсь, — холодно оборвала меня Эвелин. — Он