Ферма в рассрочку и очень жадный дракон - Тая Вальд

Я сомкнула пальцы вокруг камня, пытаясь ощутить его пульсацию. Она была редкая и слабая.

— Что нам делать? — спросила я, поднимая глаза на Ардана. — Искать знания? Аглая пишет — в книгах её предков, у тех, кто помнит древние пути. Где это всё искать? У нас скоро суд, вокруг враги, которые уже почуяли, что здесь что-то не так, а нам надо… надо заниматься археологией и магическим целительством.

Он прищурился, его взгляд стал острым, аналитическим.

— Знания — это стратегический ресурс, — произнёс он. — У меня есть доступ к обширным архивам, но они о деньгах, законах и истории кланов. Оживлять камни… это не в их компетенции.

— Может, к Агате сходить? — вклинилась Фенька, которая, кажется, уже переварила шок. — Она же сразу про дисбаланс заговорила. Чувствует, что к чему.

— Возможно, — я помялась. — Но можем ли мы ей доверить такое? Что, если она захочет забрать камень себе? Или использовать против нас?

— Тогда мы никому ничего не говорим, — твёрдо, почти жёстко сказал Ардан. — Ни слова. Ни Гасту, ни Бормику, ни даже нашему эксцентричному адвокату. Это теперь наш главный секрет. Секрет важнее суда, долга и всей этой тяжбы. Мы должны понять, что с ним делать, прежде чем впутывать кого-то ещё.

Я кивнула, сжимая камень так, что костяшки побелели.

— Значит, план такой, — сказала я. — Снаружи всё будет как обычно. Суд, работа, борьба с конкурентами. Внутри — тихая охота за информацией. Аглая писала про книги предков. Может, что-то осталось здесь? На ферме?

— На чердаке старого дома мы были лишь мельком, — вспомнил Ардан. — Там могут быть старые вещи, сундуки. Роза, судя по всему, вывезла только то, что блестело.

— Тогда после забора — сразу на чердак, — решила я. — А сейчас… — я посмотрела на камень, — куда его девать? Оставлять здесь снова — значит, рисковать.

— Носи с собой, — без раздумий посоветовала Фенька. — Пусть привыкает к твоему дыханию и биению сердца. Ты же теперь его Хранительница, что бы это ни значило. Значит, он твой. А своё всегда при себе носят.

В словах козы была логика. Я стряхнула с камня остатки земли и бережно опустила его в глубокий карман фартука.

— Ладно, — я выдохнула, будто перешагнула какой-то невидимый рубеж. — Тогда теперь доделываем забор, а вечером попробуем полить всё тем, что дала Агата. Может, её травы хоть немного успокоят землю, пока мы ищем способ разбудить Сердце.

Мы быстро засыпали яму, стараясь придать земле у корней яблони как можно более естественный вид, и пошли обратно. Но каждый шаг теперь был иным. Земля под сапогами не была просто почвой. Она была плотью, которая болела, а её жизнь — тёплым, спящим камнем — лежала у меня на груди.

Мы работали молча. Я то и дело касалась кармана, проверяя, на месте ли камень.

И когда мы как раз натягивали первую поперечину на новые столбы, с дороги донёсся чёткий стук копыт. Мы обернулись почти одновременно. Это был не грубый воз Агаты. Это был всадник в форменном плаще, а за ним, не спеша, катила лёгкая, но дорогая карета с зашторенными окнами.

Всадник подъехал к калитке, не слезая. Я узнала его — гонец из Магического суда, его бесстрастное лицо уже мелькало у нас с повесткой.

— Алёна Владимировна? — громко спросил он.

— Я, — отозвалась я, откладывая жердь.

— Вам и господину Вольгарду. Предварительные слушания назначены на послезавтра. Десятый час утра. Явка обязательна.

Он протянул два скреплённых сургучом свитка. Ардан принял их, коротко кивнув.

— Будем.

Гонец развернул коня и ускакал, а карета тем временем плавно подкатила вплотную к калитке. Штора на окошке дрогнула, отъехала ровно настолько, чтобы оттуда можно было выглянуть. Показалось женское лицо — немолодое, ухоженное, с холодными, очень светлыми глазами, которые медленно и без всякого интереса скользнули по мне, по Ардану, по двору, по свежевскопанному полю. На тонких губах дрогнуло что-то вроде улыбки. Она что-то сказала кучеру, и карета тронулась дальше, поднимая облачко пыли.

— Кто это? — прошептала я. По спине пробежали мурашки.

— Не знаю, — голос Ардана стал низким и плоским, каким он бывал, когда оценивал риск. — Но судя по карете и по взгляду… очень похоже на тех самых столичных инвесторов. Приехали посмотреть на актив, который вызвал такой ажиотаж. Оценить.

Я смотрела, как пыль оседает на нашу дорогу, а тень от кареты убегает вдаль. Камень в кармане будто на мгновение сжался, стал чуть холоднее.

— Послезавтра, — машинально повторила я. — А у нас… чердак, травы, забор…

— Всё успеем, — его рука легла мне на плечо, и через Сердцевину хлынула знакомая волна решимости. — Всё будем делать по порядку. Сейчас — забор. Потом — чердак. Потом — суд. А где-то между этим — попытка оживить древний артефакт. Ничего особенного.

Я фыркнула, не в силах сдержать короткую, нервную улыбку. Посмотрела на Феньку. Та стояла, вытянув шею в сторону скрывшейся кареты.

— Ну что ж, — сказала она, оборачиваясь к нам. — Представление начинается. Будет весело.

Я сунула руку в карман, обхватив ладонью камень.

— Будет очень весело.

26

26

Мы доделали участок забора, не шедевр, конечно, но ровный и крепкий. На большее ни сил, ни времени уже не было. Солнце клонилось к лесу, отбрасывая длинные тени, и мне не терпелось забраться на чердак, пока было хоть немного светло.

— Пошли, — сказала я, отряхивая руки от опилок. — Пока не стемнело.

Ардан лишь кивнул, бросив последний взгляд на новый участок забора. Мы направились к старому дому.

Дверь на чердак была в прихожей, почти незаметной, встроенной в потолок. Я встала на табурет, толкнула её — она с скрипом поддалась, и на нас пахнуло спёртым воздухом, пылью и сухими травами.

— Фу, — фыркнула Фенька. — Пахнет, как в гробнице забытых, грязных носков.

— Иди первая, раз ты такая умная, — предложила я, но она только отступила назад.

— Спасибо, я подожду внизу. Я, между прочим, копытное животное, мне по лестницам лазить не положено. Да и мало ли, что