Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

Ей было нелегко убивать. Ночами без сна она взвешивала решение убить тех мужчин, которые избили её почти до смерти. То, что она сделала с ними, преследовало её годами, до сих пор преследовало.

Но в тот момент она была готова убить ради Бастиана. Её инстинкты обострялись от этого, заостряя клыки и подгоняя пульс в галоп, и она знала, что, что бы она ни сделала с теми волками, она не пожалеет об этом.

Но это развязало бы ту самую войну, которой они пытались избежать, поэтому она проглотила ярость и опустилась на пол рядом с Бастианом. Она ждала, размышляя, стоит ли прикоснуться к нему, спросить, что случилось, или просто сидеть с ним, пока он не будет готов.

Затем из него вырвалось рыдание, низкое и болезненное, словно он изо всех сил пытался сдержать всю его силу, а этот маленький звук прорвался на свободу. Изольда больше не могла этого выносить.

— Эй, — тихо сказала она, протягивая к нему руку. Она скользнула ладонью вверх по его руке, через плечо к затылку. — Всё в порядке. Эй, иди сюда.

Бастиан не сопротивлялся, когда она притянула его ближе. Он обмяк всем телом, прижавшись к ней, голова упала ей на плечо. Изольда держала его так, одной рукой поглаживая длинными линиями вверх и вниз по его спине, в то время как другая обхватывала его шею.

И пока она держала его так, Бастиан плакал.

Его слёзы пропитали плечо её пальто, которое она ещё не успела снять. Он трясся от каждого дрожащего вдоха, и отчаянные, разбитые звуки, которые вырывались из него… Изольда едва могла это выносить. Её сердце болело от этого, каждый издаваемый им звук был словно ледоруб в её груди.

Боже, она не знала, какого чёрта делала. Отношения с Бастианом были такими чертовски запутанными.

Изольда хотела сказать себе, что ей даже не нравится Бастиан, и что он, конечно, тоже не питает к ней симпатии. Но это начинало казаться ложью, потому что вот она, держит его в своих объятиях, пока он плачет, чувствуя, будто хочет вылезти из собственной кожи от беспомощности, от отчаянного желания сделать что-то, чтобы забрать его боль, и от понимания, что не может. Клыки всё ещё были острыми, прижатыми к губе, её вены всё ещё кипели от желания вырвать глотки каждому волку, до которого она могла бы добраться.

В конце концов, Бастиан затих и замолчал в её руках. Его прерывистое дыхание выровнялось, и судорожная хватка, которой он держался за спину рубашки Изольды, ослабла.

— Извини, — пробормотал он, отстраняясь, чтобы вытереть лицо. Он снова отвернулся, пытаясь скрыть влагу на щеках.

— Не извиняйся, — мягко сказала Изольда. — Я понимаю.

— Просто… — Он прижал костяшки пальцев к глазам, разочарованно тряхнул головой. — Я ушёл отсюда из-за того, что Ансельм сделал со мной, понимаешь? Было бы легче, если бы он злился на меня за то, что я вернулся.

— Ты так думаешь?

— Я хочу ненавидеть его, — признался Бастиан. — Я хочу ненавидеть его за то, что он сделал со мной, но, кроме той ночи, он всегда был со мной только добр. Он спас мне жизнь, когда я был ребёнком, вырастил как собственного сына вместе с Эвереттом. Даже после того, как он заставил меня обратиться, когда я был так зол, что не мог находиться с ним в одной комнате без крика, он был добр. Так что, да. Было бы легче ненавидеть его, если бы он ударил меня, изгнал или позволил Эверетту применить ко мне Наказание.

Как бы сильно ей ни хотелось наброситься на Ансельма за то, что он сделал с Бастианом, Изольда понимала. Селена не всегда была добра к ней — иногда она была резкой, и Бог знает, у них бывали свои моменты — но Изольда любила её. Селена тоже спасла ей жизнь. Она была как мать для Изольды в те десять лет, что прошли после её обращения.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — тихо сказала Изольда Бастиану. Тогда он посмотрел на неё, его глаза распухли от такой печали, что Изольда не могла вынести этого взгляда. — Что такое Наказание? — спросила она, опуская взгляд на свои колени.

Бастиан прочистил горло, откидываясь назад, и склонил голову, прислонившись к краю матраса.

— Это то, что волки делают друг с другом, когда кто-то нарушает закон стаи, — объяснил он. — Там используются ножи с наконечниками из отброшенных волчьих когтей, и это очень жестоко.

— Оно… убивает волка, к которому применяют Наказание?

— Нет. По крайней мере, обычно нет.

Изольда нахмурилась. Наказание было настолько варварским, и собственный брат Бастиана хотел применить его к нему? Она понимала гнев Эверетта из-за того, что Бастиан покинул стаю — она знала, что это было тяжким проступком для волков, что для волка считалось неестественным жить в одиночестве — и за то, что он общался с вампирами, но… она не могла представить, как можно причинять такую боль тому, кого любишь, что бы они ни сделали.

— Вы с Эвереттом хорошо ладили? — спросила она Бастиана. — До того, как ты ушёл?

Бастиан пожал плечами, его взгляд был устремлён в потолок.

— Мы ссорились, как любые братья и сёстры. Думаю, со временем становилось только хуже. Эверетт — наследник стаи, но обязанности тяготят его. Это делает его тревожным, уменьшает его терпение. Правда, ссориться стали меньше, когда Ансельм обратил меня.

— Как ты думаешь, почему?

— Ты слышала его в тот день, когда он пришёл в кузницу, не так ли? — Бастиан издал невесёлый смешок. — Ты не был семьёй — не по-настоящему. Пока не стал волком.

— Он правда так считает? — Изольда нахмурилась. — Как превращение в волка делает тебя большей семьёй, чем все те годы, что вы росли вместе?

— Волки просто… такие. Мы приносим клятву стае, когда нас обращают, и это считается священным. Мы должны быть преданы другим волкам превыше всего.

— Хм. — Изольда только надеялась, что Эверетт достаточно предан Ансельму, чтобы не заколоть её или Селену, пока они здесь, но, учитывая его предыдущее поведение… её надежды были невелики. Однако сейчас, казалось, не время задавать этот вопрос. — У меня есть ещё один вопрос об Эверетте. Когда Ансельм ударил его, я учуяла его кровь, и… она пахла как твоя, учитывая, что вы с Эвереттом родственники не по крови. Как это возможно?

— Это как-то связано с волком, который нас обращает, — сказал Бастиан. — Волки не чувствуют тонких