Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

— Я почти, — предупредила она, когда стоны, срывающиеся с горла Бастиана, стали прерывистыми, ритм его бёдер — неровным. — Блядь, Бастиан, я так близко.

Внезапно он сдвинулся под ней, его свободная рука обвилась вокруг длины её косы, когда он подался вперёд и притянул её рот к своему. Он прекратил толчки собственных бёдер, но Изольда чувствовала, как его член дёргается в её руке, пока она продолжала движения, её ладонь стала скользкой от влаги, набухающей на его головке.

— Кончи для меня, Изольда, — приказал он задыхаясь, прерывая их поцелуй.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы отправить Изольду стремительно лететь через край. Она рухнула на Бастиана, когда волна за волной наслаждения сотрясали её. Его пальцы продолжали двигаться внутри неё, по её чрезмерно чувствительному клитору. Изольда отпустила его член, чтобы вцепиться в плечи Бастиана, и теперь он оказался зажат между их телами. Бастиан начал толкаться бёдрами ей навстречу, издавая стоны, и Изольда могла поклясться, что второй оргазм накрыл её от этого звука, от ощущения его члена, скользящего по её животу.

— Изольда, — простонал он, вдавливая пальцы свободной руки в талию Изольды, пока он трахал пространство между ними, всё ещё растирая её клитор другой рукой. — Изольда, я…

В то же мгновение дверь в спальню Бастиана с грохотом распахнулась.

Голова Изольды дёрнулась вверх, пелена наслаждения рассеялась в одно мгновение, когда Эверетт ворвался внутрь, а за ним по пятам — ещё шестеро Волков.

Бастиан вскочил на ноги, одной рукой заталкивая Изольду за себя, а другой запихивая свой всё ещё твёрдый член обратно в штаны.

— Так ты не только предатель, — прорычал Эверетт, его взгляд метнулся через плечо Бастиана к Изольде, когда он крадучись двинулся дальше в комнату, — но ещё трахаешь эту кровососущую шлюху.

Бастиан знал поимённо всех шестерых Волков, которые веером рассредоточились за спиной Эверетта. Он вырос со всеми ними. Они проводили долгие дни, бегая наперегонки среди деревьев или плавая в озере вместе. Бастиан приносил холодную воду и бальзам от боли всем им в те часы после превращения, когда их тела горели и ныли.

И вот теперь они здесь, сверлят его взглядом с той же ненавистью, что горела в глазах Эверетта.

— Ты, блядь, не прикоснёшься к ней. — Бастиан шагнул к Эверетту, надеясь создать некоторое расстояние между Изольдой и остальными волками. — Можешь делать со мной всё, что, блядь, хочешь, но Ансельм признал моё право даровать помилование. Если вы тронете её или Селену пальцем, он изгонит вас вместе со мной.

— Только мой отец не изгнал тебя, не так ли? — усмехнулся Эверетт. — Хотя, мать его, должен был за то, что ты сделал — бросил стаю и побежал прямиком в объятия Вампирши.

— Ты прав. Наверное, должен был. Я бы изгнал себя сам, если бы это был мой выбор. — Бастиан рискнул сделать ещё один шаг к Эверетту, не доверяя тому, как вспыхнули гневом его глаза. — Но Ансельм не изгнал, так что…

— Хватайте его, — рявкнул Эверетт остальным.

— Бастиан! — ахнула Изольда.

Волки все разом бросились на Бастиана.

Он не сопротивлялся. Он знал, зачем пришёл Эверетт, в ту же секунду, как тот переступил порог — ни одного оружия на виду и шестеро других волков за спиной.

Один из них, Левин, всадил кулак в челюсть Бастиана. Его голова дёрнулась в сторону, и он знал, что там будет противный синяк в пару тому, что расцветал на щеке Эверетта. Он не пытался выпрямиться или заблокировать удар, который Джек всадил ему в живот. Даже если бы хотел, он не был уверен, что смог бы. Голова шла кругом, зрение то фокусировалось, то расплывалось.

Сквозь звон в ушах Бастиан слышал, как Изольда кричит. Кто-то издал стон — один из волков — и Бастиан заставил себя сосредоточиться.

— Вы не можете причинить ей боль, — сказал он, выискивая Эверетта среди сплетения конечностей вокруг себя. — Вы не можете, блядь, причинить ей боль!

— Послушайте этих двоих, — сказал Эверетт, его лицо возникло перед лицом Бастиана. — Оба орут, как стая влюблённых идиотов, чтобы не трогали другого. Вы, блядь, созданы друг для друга, не так ли?

Тогда Бастиан понял, что кричала Изольда.

— Не трогайте его, — кричала она. Послышался ещё один болезненный стон — похоже, её держали, а она отбивалась. — Бастиан! Не трогайте его, ублюдки! Бастиан!

— Всё в порядке, Изольда, — крикнул Бастиан, игнорируя усмешку Эверетта, когда двое Волков, схвативших его за руки, поволокли его к двери. — Со мной всё будет в порядке. Они не причинят тебе вреда.

Крики Изольды стали только громче, но кто-то нанёс ещё один удар по лицу Бастиана, и звон в ушах заглушил её слова. У него было смутное ощущение, что его вытащили из комнаты, а затем и из апартаментов, что Эверетт шёл впереди, пока остальные волки грубо волокли его следом.

Вскоре голос Изольды затих где-то вдали. Бастиан держал глаза закрытыми, борясь с тошнотой, вызванной ударами по черепу. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, куда Эверетт ведёт его. Всё ниже и ниже они спускались, через весь особняк, пока Бастиан не учуял запах сырого, затхлого камня.

Волки втащили Бастиана в пустую каменную комнату со стоком в полу и единственной каменной колонной в центре. Бастиан едва почувствовал укус холодного железа, когда они защёлкнули кандалы на его запястьях, или удар шершавого камня о его щеку, когда кто-то с силой приложил его головой о колонну.

Отец запретил тебе, — хотел сказать Бастиан Эверетту, но знал, что это бесполезно. В любом случае, он лишь выглядел бы трусом, прячущимся за указами Ансельма, чтобы попытаться избежать Наказания.

Эверетт, казалось, угадал направление мыслей Бастиана, как и всегда.

— Мне плевать, если отец изгонит меня за это, — прошипел Эверетт ему в ухо. — Ты этого заслуживаешь.

Бастиан не стал оборачиваться через плечо, чтобы посмотреть на ножи с наконечниками из когтей, которые Эверетт и остальные держали в руках. Он видел их раньше, много раз. Он сам их выковал, приварив сброшенные когти к изогнутой стали лезвий своими собственными руками.

Даже не глядя, Бастиан знал, что первый разрез сделал Эверетт. Когда ослепительно белая, горячая агония полоснула его от покрытого шрамом плеча до противоположного бедра, Бастиан стиснул зубы.

Он примет своё Наказание без единого звука. Он отказывался доставлять Эверетту удовольствие