Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

забыла! Данька, твои любимые яблочные… — достаёт что-то вроде пирожков из сумки, и этот тут же пулей бежит, усаживаясь возле неё и начиная поглощать их как семечки… А я при этом просто наблюдаю со стороны и молчу…

— Что? Что ты так смотришь? Поешь… Тебе понравится. Мама сама делает, — дёргает меня за руку, и я плюхаюсь рядом с ним, а затем он толкает мне один из них в рот, и я всё же кусаю его… Неожиданно поняв для себя, что мне даже нравятся эти странные печеные штучки…

— Вкусно, да?

— Угу…

— Ну вот, я же говорил. Ешь, моя принцесса… Теперь будем тебя откармливать…

Глава 36

Даниил Стахов

Всё прошло даже лучше, чем я думал. Не знал, кстати, что мама на неё подписана, потому что я с ней в соцсетях не контактирую. Для меня это странно. Мне и в жизни хватает. А если нужно — всегда на созвоне.

Парни там чуть не обоссались от неё. Илюха, так точно.

Паха противится совместному житью, потому что уже оккупировал мою комнату и надеялся, видимо, что я тут останусь навсегда. В шутку…

После знакомства моя ещё долго молчала. Не привыкла же. Сейчас уже вроде как отошла. Они ей даже понравились. Вопреки нашему дурному семейному поведению. Но это лучше, чем притворяться. У нас всегда так. Мы много шутим и придуриваемся друг над другом, но если дело касается беды, всегда помогаем, несмотря ни на что.

— Давай махнёмся таблетками? — предлагаю от нечего делать, пока валяемся у неё в палате. Наслаждаться её обществом теперь одно из самых любимых моих занятий. Болтать с ней, узнавать… Делиться тем, что сидит внутри.

— Ты дурак, да?

— А чё… Вдруг мне твои понравятся, а тебе мои…

— Ахах! Очень смешно, конечно, Даниил… Твой телефон ожил?

— Ну так… С горем пополам. Твой?

— Да… Тут было сообщение от Авроры, что она знает, где Арсений и всё окей, я написала ей о пожаре… Но пока молчок…

— Жесть. Надеюсь, у них всё в порядке…

— Я тоже надеюсь. Тем более, что кое-кто сливал инфу Виолетте…

— Ой, всё! Нифига я не сливал. Сказал только, что у них секс в изоляторе был и всё, блин. Чё тут такого? Круто же наоборот!

— Ой, рыжик… — отмахивается моя и фыркает.

— А что… Хорошая, кстати, мысль, да? — улыбаюсь, состроив губы уткой и беру её за руку.

— Что? Ты о чём? — отдёргивает она её обратно.

— Пошли трахаться в изолятор…

— Ты точно чудик. Кто нас туда пустит?!

— Я с Катюхой договорюсь… Ну пошли.

— Отстань! Ты меня уже и так всю затрахал, блин. Скоро месячные, Даня. Отвали, — толкает меня от себя, а я вновь хватаю её за самое выдающееся место — задницу. — Ты точно слов не понимаешь… Тогда буду бить…

— Не надо меня бить, блин… Просто у тебя такая жопа… Сама знаешь.

— Угомонись, у меня нет настроения, — с грустью вздыхает, обняв подушку, и смотрит в одну точку.

— Ну чем я могу тебя порадовать, моя девочка? М?

— Ничем, — отворачивается от меня и утыкается в стену. Блин.

— Илонка… Я хочу поднять тебе настроение…

— А я хочу поспать… — вздыхает она, а потом и вовсе зевает, делая вид, что прям-таки смертельно устала. Коза…

— Ну… Можно тебя хоть обнимать, пока ты спишь? — спрашиваю, однако вижу, что она уже прикрыла глаза и почти сопит. На деле знаю, что она так делает, когда хочет, чтобы её оставили в покое и не дёргали. Лишь поэтому накрываю её одеялком. Легонько целую в макушку и ухожу оттуда в коридор, прикрыв за собой дверь.

Направляюсь к посту Катерины. У неё тут куча бумаг и всё ещё не расфасовано. Валяется горками повсюду.

— Помочь?

— Тебе что заняться нечем? — ворчит она, перекладывая их, а потом ударяет по корпусу принтера. — Дурацкая фиговина! Печатай уже!

— Тихо ты… С техникой так нельзя. Ща, жди… — перезагружаю кнопочкой и нажимаю несколько подряд, после чего эта адская машина начинает печатать всё, что Катерина задала ей до.

— Откуда?

— Да у мамы на работе такой же… Постоянно все с ним мучаются. Я как-то привык уже.

— Спасибо… Как Илона?

— Нормально, спать легла… Горюет чё-т… Есть сладкое у тебя?

— Данька… Опять?

— Да я для своей…

— М-м-м… На вот, — тянет мне вазочку, которую уже прячет от меня на тумбочке внизу. Жадина, блин…

— Зашибись… Пасибки, — нагребаю полный карман конфет. — Чё там блондинка?

— Заключение выдали — проходит лечение. Но дело пока что остаётся.

— Понятно. Илонку к себе заберу. У меня жить будет после выписки… — с гордостью сообщаю, ведь она вроде как не противилась, а, значит, согласилась… Наверное… Да?

— Ты серьёзно?

— Ну да… У мамы уже попросил. Думаю, всё будет окей… Работу только найти надо. Она и сама у меня трудяга, знаешь же… Только проблемы с жильём и отчимом…

— Да уж… Мне так её жаль. Ты уж береги её, ладно? Она с тобой всё равно другая. Цветёт, что ли…

— Со мной все цветут, смотри, какой я… — показываю то место, где должна быть бицуха, и Катерина угорает надо мной, отмахиваясь и продолжая работать.

— Иди давай, Данька. Мне тут делать и делать…

— Лаааадно, пошёл веселить деду Вову… Он всегда готов слушать мои роффлы… Кстати, Аврора написала…

— Ой! Я же сказать вам забыла, — тут же вспоминает она шёпотом. — Там нашего врача вызвали на судебный процесс… Только тсссс… Видимо, всё. Назначились уже… Я пока не знаю, что да как… Но ещё и видео с камер запросили отсюда и новые документы о назначении…

— О как… Ясно, спасибо огромное.

— Иди давай… Надеюсь, что у них всё получится.

— Я тоже надеюсь, Катюх. И спасибо за всё… — сваливаю оттуда и груз падает с души. Значит, совсем скоро будет судебный процесс. Пусть у них всё получится. Даже если Гром и пугал меня в самом начале, я же не дурак, понимаю, что седовласка от него тащится. Значит — совет им да любовь. Ну и нам тоже… Всё же это чувство теперь и мне знакомо. Не знаю, почему раньше думал, что отношения мне нафиг не нужны…

Сейчас же понимаю, что жить без неё не могу. И даже просидев с дедой Вовой около часа, уже всё внутри начинает тянуться к ней. Не могу усидеть на месте… Выхожу в коридор раньше, чем закончится сончас. Иду прямиком в её палату и тихонько заглядываю, заходя внутрь и складывая все добытые вкусняшки возле её подушки. А сам прикладываюсь сзади, обнимая.