Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Тихонько стучусь в дверь палаты, куда Катерина её определила, и вижу её сидящую на койке и смотрящую в окно.

— Привет…

— Здоровались уже, чудик…

— В курсе, — усмехаюсь, прикрыв за собой дверь.

— Уже отбой скоро…

— Ещё ужин будет… — тут же парирую, присев рядом с ней. Беру за руку и согреваю. — Замёрзла…

— Неужели ты после всего хочешь есть?

— Ты шутишь, да? Очень хочу… Организм на грани вымирания… Но… Вот, — всё же достаю ту самую конфету и кладу возле неё.

— Что это? — смеётся она, глядя на полусмятую рафаэлку, которую я на днях выкрал у Катюхи с поста.

— Вкусняшка для тебя…

— Дурак рыжий, — фыркает и качает головой.

— Если ты такое не ешь, то… — тут же тянусь за ней и получаю шлепок по руке.

— Только тронь. Это моё, — сразу рычит пантера.

— Ладно, — смеюсь я. — Понял… Мыться со мной пойдёшь?

— Нет, конечно, ты что? Нет.

— Зря… Илонка… — сползаю перед ней на пол и утыкаюсь лбом в её бедра. — Я от тебя без ума.

— Прекрати… Зайдут сейчас.

— Никто не зайдёт. И мы ничего не делаем… Почти, — обхватываю её ладонями за задницу и двигаю ближе, вклиниваясь между ног.

— Даня, прекрати, правда… Мы после пожара… И…

— И ты спасла мне жизнь, да? — спрашиваю, глядя в её удивленные глаза, отчего у неё на секунду даже дар речи пропадает.

— Кто… Кто тебе сказал? Ты не можешь помнить… Ты был в отрубе… Это Катерина, да?! Так вот знай, что я не одна была, а с ней! — выпаливает она, словно пытаясь сбросить с себя ответственность за моё спасение. Даже как-то немного обидно. Но мне так хочется ей отлизать, что все мозги утекли вниз, и начинаю стаскивать с неё штаны, пока она визжит и дерётся со мной, обзывая разными словами.

— Ты, придурок! Чудик, блин! Отпусти, козлина! А-а-а!

— Тихо ты, улитка… Заткнись, — смеюсь над ней, придавливая собой и залезая сверху. Штаны болтаются где-то в коленях. А сама лежит вся покрасневшая с раздутыми щеками и взъерошенными волосами и шипит на меня, словно ядовитая змеище… — Тшшш… Я тебя сейчас успокою…

Провожу пальцами между её трясущихся ног, вызвав мгновенную реакцию. Будто поджигаю фитиль. Она потрясающая…

— Я тебя потом… Даня… — шепчет, практически скуля, когда я целую её везде. Скулы, шея… Грудь прямо через футболку. И опускаюсь ниже… Знаю, что не умею. Но так хочу научиться, блин…

А тот, кто хочет учиться, всегда в итоге приходит к успеху. Хотел бы я быть куни-мастером — да.

— Даня, ну… А… Боже… — перебираю там пальцами, как учила, добираясь губами до пупка.

— Говори, как и что… Говори, где, малыш, ладно? Как там языком нужно делать и губами, да… почти как есть рафаэлки, — смеюсь и стаскиваю с неё штаны с концами вместе с трусами и целую. Целую так, что она стонет на всю палату, а потом просто накрывает нас обоих одеялом, чтобы никто ничего не увидел в случае чего…

Глава 33

Илона Габец

Я взрываюсь. Понимая то, как близко его к себе допустила. Как интимно… Я ведь говорила, что волнуюсь из-за этого. Но его невозможно не подпускать. Он слишком любвеобильный. Очень ласковый и тёплый, как солнышко…

Каждую секунду боюсь, что кто-то зайдёт, пока он лижет мне под одеялом, но не могу остановиться ощущать это сумасшедшее чувство внизу моего живота. Словно нарастающий огненный шар, который с каждой секундой раздаётся в размерах и пульсирует внутри меня… Вынуждая поджимать ноги и тереться пятками о его спину…

— Дань… Даняяя…

— М? Не так? Лево-право? Где нужно? — вылезает его довольная морда из-под одеяла. Вся раскрасневшаяся счастливая. А мне хочется треснуть его по голове и схватить за рыжие колтуны. Не знаю, что за странная реакция. Мне просто стыдно.

— Всё так, всё… Но дверь… Я расслабиться не могу…

— Ща… — вылезает он полностью и сползает с кровати, после чего идёт туда и двигает тумбочку с соседней койкой, полностью перекрывая вход. Так, чтобы доступ вообще был закрыт. Штаны топорщатся в районе паха, и я смотрю только туда, как завороженная, блин. — Так норм? — разворачивается, а я уже сняла с себя всю одежду. — Ты… Что делаешь?

Грудная клетка вздымается. И мне так страшно, что я отключусь сейчас.

— Илон…

— Раздевайся тоже…

— Ладно…

Для Дани нет ничего стыдливого. Он как-то совершенно просто это делает. И спрашивает, и раскрывается, и раздевается. Болтает о сексе без умолку. И, Боже мой… Этот член… Он точно хочет купаться в лучах солнца.

— М… — произношу непроизвольно.

— Чё? — бросает он взгляд вниз и идёт ко мне. — Ты чего?

— Давай мы… Давай попробуем…? — предлагаю, ощущая, как внутри что-то переворачивается. И пусть неправильно — пофиг. Я уже тоже не могу. Всё внутри просится.

— Здесь, что ли? Я хотел… Блядь, Илон… — садится он рядом со мной и берёт за руку. — Я тебя забрать к себе хотел… Чтобы по-нормальному. С семьёй познакомить… Если тебе негде жить.

— С чего ты взял, что мне негде жить?

— Там… — проводит он ладонью по своим рыжим волосам, а потом резко дёргает одеяло. — Холодно, блин… Дай лягу рядом. — двигается ко мне, и мы оба скрываемся, лёжа друг к другу лицом. — Твой отчим тебе письмо написал… Предложил компенсацию твоей доли… Дома… Я потом звонил в юридические фирмы, поэтому к тебе не пришёл петь…

Я слушаю его и хмурюсь.

— Мы решим этот вопрос, обещаю… Решим… Но мне как-то хотелось, чтобы всё иначе… Илона, малыш, — касается моего лица. — Не волнуйся только. Я хочу быть честным.

— Я ненавижу его… Он ни копейки в этот дом не вложил…

— Мы разберёмся, клянусь… — обещаю ей, прижимая к себе — Ну, всё… Интим момент испорчен… Я плохо лизал, да?

— Нет… Ты потрясно лизал, — отвечаю ему, шмыгая носом, пока он ржёт.

Обнимать его голым так приятно. И прижиматься к горячему телу — тоже.

— Дань…

— М?

— Может, нам не стоит ждать чего-то? Мы умереть ведь могли… У тебя есть презерватив?

— Ага, все карманы в них. Я же когда ложился сюда так и думал, что буду всех направо и налево... — угорает он язвительно. — Я — девственник, ты же понимаешь, да?

— Ну и что? Я тоже… — бросаю взгляд в его зелёные омуты. — Но у меня дома есть презервативы…

— Ты хвастаешься, что ли, не пойму? Как нам это сейчас поможет?

— Никак… Давай без них. Как-нибудь… У тебя тут… О… — касаюсь его члена, и он вздрагивает,