Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Слышать это от неё крайне непривычно, но пипец как приятно. Ещё и на фоне дымящегося здания. Романтика, бляха. Только у нас с ней так может быть.

— Мы могли умереть девственниками, прикинь… — выдаю с усмешкой, пока она качает головой, а потом снова смотрит на кольцо. — Ну как тебе?

— Честно… Оно ужасное, — смеётся, но всё равно надевает его на палец. — Ощущение, что его носил граф Дракула…

— Ну, почти так и было… Видела бы ты мою бабку и знала бы сколько крови она деду выпила… — говорю, услышав, как она хохочет… Она ведь так редко смеялась над моими шутками, а тут прям разошлась. Приятно, чёрт возьми. Типа, ну для кого я так стараюсь?

Да и этот смех, блин… Он делает её живой. Настоящей. Счастливой.

Обнимаю её, как могу. Насколько хватает сил. Краем глаза ловлю и улыбающуюся Катерину, которая смотрит на нас и прям наслаждается, расплываясь в довольной гримасе. Мне кажется, я бы и сам улыбался, если бы увидел нас со стороны.

— А чё всё? Свобода попугаям? — спрашиваю, увидев, как остальные идут куда-то толпой с врачом.

— Стахов, щас ага. В соседний корпус вас переводят. Старый корпус. Этот закрывается на ремонт, — сообщает Катерина. — А ты давай приходи в себя. И не пугай так больше!

— Прихожу-прихожу… Испугались, да? Ну, конечно… Кто ж вас ещё веселить так будет, как не Данька… — пока Катюха закатывает глаза и ждёт нас, Илона молчит и рассматривает моё лицо, будто под лупой. — Ты чего?

— Ничего... Просто люблю тебя, дурачок.

Глава 31

Илона Габец

Смотрю на его рыжее довольное лицо и счастливые зелёные глаза, которые просто освещают всю улицу, и мне становится не по себе… Реально ярче фонарей или звёзд горят. И это просто потому что я призналась…

Не буду лгать, что я не знала. Подозревала, какой будет его реакция.

— Что ты сказала? Повтори… — улыбается он и перебирает мои пальцы своими. Теперь смотрит на меня как маленький щеночек, блин. А я чуть не умерла сама, когда думала, что больше не увижу. Для меня это было показательным уроком. Я осознала всё, хоть это и слишком жестоко.

— Ничего, чудик, тебе послышалось… — отрезаю язвительно. — Ты сможешь встать?

Он хохочет, но чувство, словно он больше всего на свете ждал этой моей фразы.

— Не знаю пока… Я всё ещё умираю. И меня надо пожалеть, — хмурится он, прикрывая глаза, а потом уголок его губ дёргается вверх, и я даю ему в плечо кулаком. — Ауч! Да как так-то?! Только в любви мне признавалась…

— Это чушь! Ты это выдумал…

— Не-а… Кааааать, — повышает он голос, и я замечаю Катерину Андреевну, которая стоит в метрах пяти от нас и хитро подслушивает. — Ты же слышала.

— Слышала-слышала… — подтверждает она, кивая.

— Я уберу свидетелей, не волнуйся, — улыбаюсь ему, пока он ржёт надо мной.

— Попробую встать…

— Парень, рано. Подыши ещё в маске… Показатели в норме, но если голова хоть немного кружится, лучше полежать, — рекомендует ему человек из машины скорой помощи, который стоит неподалеку.

Мысленно я радуюсь, что хотя бы этой курицы здесь нет. Её увели выяснять обстоятельства и вызвали полицию.

А я буду сидеть рядом с ним, сколько скажут…

Смотрю на кольцо, которое, словно из вампирской саги, занимает половину моей руки, и кринжую. Просто перстень какой-то, блин… Но он так много вложил в этот подарок, что у меня совести не хватит его не носить, наверное. В конце концов, можно повесить на цепочку.

— Что? Что ты так смотришь? — спрашиваю у него, потому что он глаз с меня не сводит. С таким нежным выражением лица сканирует каждый миллиметр моего.

— Просто ты самая красивая. Любуюсь тобой…

Как же приторно звучит. Хотя у Дани всегда так. Порой я не пойму слабость ли в этом или его сила?

— М-м-м… Как твоё свидание с родными? — спрашиваю, меняя тему, чтобы самой ни в чём таком не признаваться.

— Блин… Я забыл… Чёрт… — пытается он встать, но я торможу его.

— Что такое? Говори так… Лежи, сказали же…

— Малыш, там… В общем, я видел Виолу с Громовым старшим, — сообщает он, отчего у меня меняется гримаса. Такого поворота я явно не ожидала. Знала, что она пришибленная, но не настолько же.

— Что?

— Да… Мне кажется, он ей приплачивает за инфу об Арсении… Кароч, капец…

— Дань… Это она устроила пожар, — говорю ему, заставив нахмуриться.

— Пиздец… Её спалили?

— Ну типа того, да… В общем сейчас увели на допрос…

Не хочу рассказывать ему ничего. Ни про то, как корячилась, вытаскивая его из огня, ни про то, как добила её головой об асфальт за её гнусный поступок.

— Я бы винил себя, если бы с тобой что-то случилось, — касается он моего лица, заставив сердце ещё сильнее заколотиться. И почему его руки всегда такие тёплые и добрые? Почему они такие особенные для меня? Даже глаза непроизвольно закрываются, хотя я не хочу показывать ему своих слабостей… — Я знаю про твою ситуацию, Илон… Знаю про коллекторов.

Я резко распахиваю глаза и смотрю на него в ужасе. Момент, когда всё ломается. Рушится, словно замок из песка, построенный на берегу маленьким наивным ребёнком…

— Что? — спрашиваю, ощущая острый укол внутри, от которого всё солнечное сплетение охватывает болезненная волна. — Что…?!

— Она украла твой телефон… И я ответил на звонок… Там…

Не успевает он договорить, как я дёргаюсь и начинаю уходить в сторону корпуса. Прохожу мимо Катерины, пока он орёт мне вслед.

— Илона… Малыш… Ну, вернись, мы поговорим! Илон!

Господи, от боли и страха у меня даже колени подкашиваются. Я ускоряюсь и просто скрываюсь в темноте улицы, быстро юркнув в корпус и задыхаясь от горечи. Даже копоть не вызывала таких ощущений. Как же больно…

Неужели он реально, блин, знает? О, ужас… Зачем мне это?!

Зачем ответил на звонок?

Голова кружится, пока я стою там и жду, когда нас распределят по новым палатам. Ещё обещают притащить сохранившиеся вещи. Пусть они и провоняли дымом, но огонь до них не добрался…

Пока стою в очереди за сменной чистой одеждой, Даня приходит внутрь и идём прямиком ко мне.

— Не нужно… — тут же отхожу, но он хватает за руку.

— Я думал, мы перешагнули… Сколько можно скрывать свою суть?

— Потому что это тебя не касается, Даня! Это мои проблемы!

— Нет, не