Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Где же он? Может быть что-то случилось?

Глава 28

Даниил Стахов

Я без неё загибаюсь. Раньше бы никогда не подумал, что так бывает. Но, оказывается, правда… Без еды, к примеру, всё понятно… Но без другого человека. Для меня неожиданность. Ещё хуже. Если там только болезненные спазмы и сосёт желудок, то тут всё и сразу. Я с ума начинаю сходить и чуть ли не на стену лезть.

Вот и сижу всё время под дверьми изолятора в ожидании, когда её выпустят или хотя бы дверь на секунду другую откроется, чтобы я мог что-то прокричать, и она меня услышала. Чтобы она поняла, что жду.

Если бы мог — вытащил. Но у меня нет ни малейшего представления, как действовать в данной ситуации. У Авроры всё ещё выключен телефон. Номера Грома у меня вообще никогда не было. Да и он, я уверен, ещё в ауте, иначе бы она точно вышла на связь.

После обеда и после того, как удаётся спеть для Илонки, ко мне приезжают родные… Мама уже смотрит на меня с таким видом, что если не начну, то взорвётся от любопытства.

— Да… Да… Я собирался вас познакомить, но произошла одна мелочь… В общем, моя подружка занята сейчас… — сообщаю маме, пока та косится на меня, а Илюха с Пахой ржут.

— Да он её выдумал, — подливает масла в огонь средний, и мне хочется треснуть ему подзатыльник.

— Нет, я её не выдумал. Она настоящая. У Катюхи спросите…

— А чем же занята, Дань? — спрашивает мама, и я вздыхаю. Всё равно же узнает, блин.

— Кароч подралась она… И в изоляторе сидит. Как-то так.

— Ваааау! Круто! — тут же восхищаются пацаны, пока мама смотрит на меня как на дебила. Вот прям читаю этот взгляд.

— Даня, да ты что?! Как так подралась?! Девочка?

— Да, мам… Девочки тоже дерутся… Ещё как…

— Ужасно, — тут же вставляет свои пять копеек.

— Ага, просто кошмар, — добавляю я и подмигиваю пацанам, которые в восторге от новости, что моя девчонка сидит в изоляторе для буйных… Пиздец. — Скоро уже сончас… Мне придётся уйти. У вас всё норм?

— Норм-норм… — отвечает мама и смотрит на меня с грустью. — Сейчас. — залезает в свою сумку и достаёт из маленького кармашка то самое кольцо бабки, которое я хотел подарить Илоне. — Возьми…

— Мам…

— Что мам? Бери говорю! Выкупила обратно…

— Ну ё-моё… Как? Откуда деньги?

— У Анастасии Павловны заняла. Всё в порядке. Раз ты действительно влюбился, что ж с тобой теперь поделаешь? — говорит она, чем вызывает у меня умиление и дурацкую улыбку на всю лицо. Я тут же обнимаю её, а она меня. — Господи, Данька… Смешной ты у меня такой.

Парни стоят и переглядываются. Потому что из нас всех я больше них люблю обнимашки…

— Идите сюда…

— Не-а…

— Да! Идите, говорю! — рычу на них и притягиваю к себе сразу всех, чтобы обняться вместе… Красота… — Спасибо, что приехали, парни… И тебе, мам, за всё… — обнимаю их и взгляд мой на секунду падает на окно.

А там… Там, блин, Виола стоит на крыльце за колонной и пиздит с Громовским папашей. Я бы мог перепутать, но очень хорошо запомнил его внешний вид. Приглядываюсь, оторвавшись от своих, и зависаю возле окна.

— Дань… Ты чего?

— Ничего… Вы идите, мам… Езжайте… Я тут пока постою…

— Уверен, что больше ничего не хочешь рассказать?

— Да, а чё мне рассказывать… — продолжаю сверлить их недобрым взглядом. — Совсем нечего…

— Ну ладно… Как скажешь тогда. Тем более, нам уроков столько задали, да, парни? Ну Пашке. Илюхе же пока не задают, но мы вместе все делать будем.

— Ага… Дааань… А можно мне тоже в изолятор, а? — тут же спрашивает Илюха позади, и я начинаю ржать.

— Нет, мелкий, нельзя…

— Жаль, — вздыхает с отчаянием. Заниматься не хочет… Бедолага.

— Ладно, валите давайте… Маме помогайте. Я скоро вернусь…

Пашка вздыхает, потому что ему придётся освободить мою комнату. Наверное, он хотел бы, чтобы я жил отдельно… В психушке. Шучу, конечно. Но он тоже хочет своё. Я понимаю…

— Пока, — машут они мне на прощанье, а я жду эту чёртову суку на входе в корпус.

Примерно минут пятнадцать они болтают, а потом она начинает заходить внутрь.

— Даня, — испуганно произносит, наткнувшись на меня.

— Да, Даня, прикинь. Как это понимать? — указываю на окно яростным взглядом.

— Что?

— Ты там с Громовым старшим стояла.

Она тут же замолкает и её глаза начинают бегать по моему лицу.

— Ну, стояла… Он спрашивал меня просто не вернулся ли Арсений обратно…

— Ага… У тебя? У той, которая вообще нихера не знает о нём и не видела ни разу?!

— Откуда тебе знать, что я знаю и кого не видела?! — выпаливает она. — Ты променял меня на неё! Вот и отлично!

— Чё за бред, нафиг?! Ты мне вообще никто. Я не собирался с тобой тусить. Только дружить, и то если ты нормально бы себя вела! — рычу ответно. — Чё за херня здесь происходит?!

Она пытается уйти, но я тут же обхватываю её запястье. Конкретно ж Илонка по ней прошлась. У неё половина лица теперь в повязке. Там до крови всё было. Жутковато, конечно.

— Тебе просто мозги сверлят, а ты ведёшься, дурачок! Она такая и есть! С ней невозможно быть в отношениях! Она такая от природы! Я столько раз хотела подружиться… — бормочет она, вызвав у меня недоумение.

— Ты чё… Знала её, что ли?

— А кто её не знает? Она уже два года как светится в сети.

Нет, ну тут, конечно, согласен… Но, блин, я же за ней не следил никогда.

— И представь моё удивление, когда мне сказали, что она тоже тут лежит… Я подумала, что судьба…

Не успевает она договорить, как телефон в её кармане начинает звонить… И я узнаю эту мелодию, блин. Это Илонкин телефон.

— Чё это? — тут же спрашиваю, услышав звонок.

— Отпусти! Пусти!

— Ну-ка верни, коза! — залезаю в её карман и тут же вытаскиваю оттуда реально чужой телефон. Вот ведь сука, а… Спиздила его, пока Илонку уводили в изолятор.

— Твою мать… Ты точно больная…

— А твоя сучка за всё ответит! — шипит она на меня, пытаясь выдернуть руку.

— Слышь! Охерела что ли?! Кто тут ещё сучка, а?! — сжимаю сильнее. — Только тронь её, и пизда тебе. Я не шучу.

— Пошёл ты! — вырывается и начинает уходить прочь, а я смотрю на