Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева

Я смотрю на размытое слезами лицо Денима, на знакомые черты, ставшие резче, взрослее за три года, на эту дурацкую бороду, которую я ненавижу и… вдруг не ненавижу прямо сейчас. Внутри все разрывается. Стена, которую я строила три года, кирпичик за кирпичиком, из обиды, злости и гордости, дает трещину. И сквозь нее вырывается правда. Голая, страшная, унизительная.

— Ты меня загипнотизировал… — шепчу я, голос предательски дрожит, срывается на хрип. Слезы льются ручьями, я даже не пытаюсь их смахнуть. — Испортил. Скажи… скажи честно, Денис… Я больше ни одного мужчину подпустить к себе не смогу? Это ты? Ты вырвал из моей груди сердце, да? Оно… оно больше не способно любить? Вообще? Никого? Оно у тебя находится?

Мне кажется, едва заметная облегченная улыбка мелькает на его губах. Но уже через мгновение, Деним снова становится серьезным, даже суровым. Его пальцы слегка впиваются в мои колени.

— Ты расскажешь, что произошло? — мягко, но настойчиво спрашивает муж. Он не дает мне уйти в истерику, приковывает к реальности… к этому дивану… к его прикосновению. — Ты… позволила ему себя поцеловать?

Перед глазами снова всплывает момент перед рестораном. Вечерний холод. Дима, такой уверенный в себе, красивый. Его лицо приближается к моему. Чувствую горячее дыхание на своих губах, смешанное с вином и кофе. Легкое, почти невесомое прикосновение жестких мужских губ, как вдруг… меня обдает волной ледяного ужаса… пустоты… отторжения. Я резко отдергиваю голову. Губы Димы прочерчивают по моей щеке, оставляя на ней жаркий, влажный след позора.

— Можно и так сказать… — выдавливаю из себя, сжимая веки, пытаясь стереть эту картинку из памяти.

— Прости, прости… Я не могу. Я просто… не могу! — бормочу себе под нос, на Диму стараюсь не смотреть, меня больше привлекает асфальт под моими ногами.

— Ничего, я все понял, — произносит Дима разочарованно, но сдержанно. — Похоже, слухи, которые ходят по больнице, не врут.

— Слухи? — поднимаю глаза на него, ничего сейчас не понимая… очень плохо соображаю.

— Да, что ты собираешься вернуться к мужу, просто… ломаешься! — его слова звучат как пощечина.

— Я не ломаюсь, мне… — пытаюсь оправдаться, защитить свой жалкий фарс.

— Неважно, ладно, — взмахивает рукой Дима, его лицо становится замкнутым, отстраненным. — Давай я вызову такси и отвезу тебя домой.

— Не надо, я туда не поеду, — отвечаю я на автомате, глядя куда-то в темноту переулка.

Моргаю и снова проваливаюсь в настоящее. В палату. В зеленые глаза, которые смотрят на меня с такой концентрацией, будто читают мои самые потаенные мысли.

Когда-то я так безумно любила эти глаза… Теперь же они — источник невыносимой боли и… чего-то еще, о чем я сейчас думать не могу… не хочу.

— Я не смогла… — всхлипываю, сдаваясь под тяжестью признания. Мой собственный голос больше напоминает жалкий шепот. — Я ничего не чувствую… Никакого тепла. Никакого… желания. Только пустоту. Отвращение. А тебя… — задыхаюсь, глотая ком в горле, — …а тебя я ненавижу! Денис, зачем? Зачем ты меня сломал? Зачем испортил для других мужчин? Я же тоже хочу быть счастливой… Хочу любить… Хочу, чтобы меня любили… нормально! А не как… как сломанную вещь!

Рыдания снова сотрясают тело. Закрываю лицо руками, не в силах смотреть на бывшего мужа. Стыд, горечь, унижение — все смешалось в один клубок.

Миг, и я чувствую тепло. Денис осторожно, но твердо отводят мои руки от лица. Его пальцы, шершавые, но нежные, касаются моих щек. Стирают слезы. Аккуратно. Бережно. Я не сопротивляюсь. Не могу. Тем более, в прикосновении бывшего мужа нет собственничества, нет игры. Есть кое-что другое… Покаяние? Боль?

— Прости меня… — глухо, сдавленно произносит Денис. Каждое слово дается ему с трудом, но он продолжает говорить: — Прости. Я знаю… знаю, что сделал тебе больно. Знаю, что разрушил все, что было между нами. Мой страх… мои проблемы… они перевесили все. Перевесили здравый смысл. Перевесили… любовь. — он делает паузу, его большие пальцы продолжают вытирать мои слезы, движутся по моим скулам с такой нежностью, от которой внутри все сжимается и разжимается одновременно. — Но Оля, это не значит, что я тебя не любил… — его голос крепчает, в нем появляется та самая, давно забытая искренность. — Именно потому, что так сильно любил, боялся потерять… боялся, что если моя любовь станет еще сильнее, то я уже не смогу тебя отпустить. Ты всегда была для меня всем. Моим светом. Моим якорем. Моей… жизнью. Я сломал не только тебя, но и себя… За три года разлуки… — он качает головой, в его глазах я замечаю ту же пустоту, что и в своей душе, — …я не посмотрел ни на одну другую женщину… Мне никто не был интересен… Я был словно мертв. А когда ты появилась в моей жизни снова… когда я увидел тебя возле своей койки… я словно ожил. Задышал. Сердце забилось вновь, душа вселилась в тело. Знаю, что с тобой я поступил ужасно, непростительно… — голос Дениса срывается, он опускает глаза на мои колени, но руки не убирает, — …но если у меня есть хотя бы один шанс… один крошечный шанс все исправить… просто попробовать вылечить твое сердце, научить его снова… если не любить меня, то хотя бы доверять… чувствовать… я им обязательно воспользуюсь.

Бывший муж поднимает глаза, в которых отражается океан боли, надежды и такой невыносимой нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Ведь мое сердце… моя душа они тоже остались у тебя… — шепчет он, отнимая руки от моего лица и сжимая мои пальцы в своих. — Они всегда были в твоих руках. Поэтому я не жил все это время… просто существовал… существовал без тебя.

Смотрю на Дениса. Долго. Молча. Слезы больше не льются. Осталась только глубокая, изматывающая пустота. А еще чувство… будто внутри треснула та самая толстая, ледяная стена. Треснула под тяжестью слов мужа, его боли, его… правды. Конечно, стена не сломалась — она крепкая, незыблемая. Но трещина есть. И сквозь нее пробивается что-то теплое. Смутное. Страшное.

Денис видит мою растерянность, мое смятение. Он не настаивает. Не требует ответа. Его руки осторожно отпускают мои.

— Тебе не обязательно решать что-то сейчас… — тихо, почти с мольбой произносит бывший муж. Он все еще сидит на корточках передо мной, его лицо бледное от боли и напряжения, но он не двигается. — Просто… не отталкивай меня, пожалуйста… Дай мне лишь один шанс… один маленький шанс доказать тебе,