Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

выхода и, глубоко вздохнув, прикрываю на мгновение глаза. Сегодня мне везёт. Улыбнувшись сама себе, я выхожу за дверь, а попрощавшись с секретаршей, во вновь тихий коридор. Замираю. Лёша сидит на подоконнике, а рядом с ним стоит Макс. Они что-то тихо обсуждают. Пока они меня не видят, я делаю чрезвычайно грустное и серьёзное лицо, в надежде их немного разыграть.

Иванов, заметив меня, спрыгивает с подоконника и они оба с не менее серьёзными лицами ждут, когда я подойду.

– Вы почему не на уроках? – строгим учительским голосом интересуюсь.

– Мы это… переживаем.

Иванов кротко пожимает плечами и делает шаг навстречу, но Макс его опережает.

– Ну что? – он всматривается в моё лицо.

Я опускаю взгляд, изображая вселенскую печаль.

– Да ну нафиг! – не выдерживает Макс, – я сейчас с ней поговорю.

Он решительно меня обходит, не дав возразить.

– Макс, – оборачиваюсь, зову, чтобы остановился. – Я пошутила.

Он тормозит и стремительным шагом возвращается ко мне, заключает в объятия. Я обнимаю в ответ и улыбаюсь его внезапному, но очень приятному порыву.

За спиной слышу облегчëнный возглас Иванова:

– Ну и шуточки у тебя Морошка. Я аж поседел, видишь?

Но я не вижу. Макс меня не отпускает, поэтому бубню в сторону:

– Меня оставили до первого проступка. Всë хорошо!

– Я рад, очень рад, – шепчет Макс, но всё равно не отпускает.

Слышу, как часто стучит его сердце и, чтобы успокоить, прижимаюсь сильнее.

– Э, может отпустишь уже? – ворчит Максу за моей спиной Тринадцатый.

Терпеливо выдохнув, Макс убирает руки, а я с идиотской улыбкой на лице смотрю ему в глаза.

– Иванов, Мирошина, Барсуков – вы почему не на уроках? Живо по своим кабинетам.

Из дверей десятого класса выглядывает наша Анасасия и мы втроëм, хихикнув, расползаемся в стороны.

Макс сворачивает в свой кабинет, а мы с Ивановым в наш.

– И часто вы так обнимаетесь? – Тринадцатый косится на меня прежде, чем открыть.

Я лишь загадочно улыбаюсь и стучу костяшками по двери. Продолжая сверлить меня взглядом, Лёша распахивает дверь и строгий взгляд историни стирает мою улыбку.

– И где вас носит сладкая парочка, м? Урок уже как десять минут начался.

– Мы были у директора, простите за опоздание.

Мямлю в наше оправдание, стараясь не смотреть на Иванова. Пусть немного помучается.

Недоверчиво глянув на нас обоих, историчка стоит у доски и указкой стучит по ладони.

– Ладно, садитесь. Продолжаем.

Плюхаюсь за парту и, стараясь не шуметь, я достаю из рюкзака тетрадь и учебник по истории. Иванов делает то же самое, и как бы невзначай задевает своей рукой, а потом внимательно смотрит мне в глаза, ищет в них что-то.

– Что? – распахнув их, спрашиваю шепотом.

Не понимаю, чего он от меня хочет. Иванов снова лезет в рюкзак и кладёт телефон на край моего стола, а потом делает вид, что внимательно слушает учителя.

Я тоже. Только боковым зрением замечаю, как он часто на меня отвлекается. И вижу, что остальные одноклассники то и дело отвлекаются на нас.

Мы – ещё один повод для сплетен.

На следующую перемену не выхожу и готовлюсь к сочинению по литературе. Иванов выходит из кабинета. Глянув ему в спину, я листаю книгу в поисках своих заметок.

На телефон приходит сообщение от Макса.

Макс:

Не выйдешь на перемену?

Джеки:

Готовлюсь к сочинению, прости.

Макс:

Ладно. Точно всё впорядке? Никто больше не лезет?

Джеки:

Майка иногда вякает, но это ерунда. Всë супер.

Джеки:

И ты тоже.

Он что-то печатает в ответ, но потом стирает, потому что три точки вверху то горят, то затихают. Улыбаюсь и в ожидании его ответа пролистываю страницы, бегло читаю заметки.

Макс ничего в итоге не ответил и звенит звонок на урок. Иванов, садясь за парту, неожиданно для меня кладёт на раскрытые страницы моей книги цветок фиалки, посыпает мне сердце нежными лепестками.

Поднимаю взгляд на него, а Тринадцатый, будто ничего необычного не происходит, уверенно садится за свою парту.

Наглый воришка!

Урок пролетает стремительно.

Батон тянет со сдачей тетради и учительница литературы нетерпеливо ждёт его у наших парт с протянутой рукой.

– Глеб, сдавай уже тетрадь, меня ждут в другом классе. Перед смертью не надышишься, – торопит его учитель.

– Всё! – поставив последнюю точку, он протягивает руку с тетрадью и учитель спешит прочь.

Скривившись, Глеб чешет затылок и смотрит с грустью в сторону Майи.

– Трояк влепит… полюбас.

– Будто ты расстроишься, – усмехается Иванов.

– Конечно я расстроюсь, – он тяжко вздыхает. – Ладно. Пойду искать утешение у моей майской розы.

Он встаёт и, порыскав в кармане, достаёт жвачку. Закидывая подушечку в рот, Глеб семенит к парте Борисовой.

В классе как всегда шумно.

Выходить считаю бессмысленным, поэтому я готовлюсь к следующему уроку, меняю тетради. Но цветок оставляю.

– Тебе не говорили, что воровать не хорошо?

Разглядывая, кручу пальцами фиалку, а потом поворачиваюсь к Иванову.

– Не нравится – выкинь, – он с вызовом вскидывает бровь, не отрываясь взглядом от моих глаз.

– Нравится. Спасибо.

В кабинете появляется Макс, привлекая всеобщее внимание. Моё в том числе, и я от неожиданности прячу цветок в ладони.

– Минуту внимания!

Его не сразу слушают, и Макс, повторяя, повышает голос.

– Барсук, ты заблудился? – смеётся кто-то из парней.

– Сейчас ты заблудишься! – обрубает его Макс.

Я напрягаюсь и поглядываю на реакцию Иванова.

– Короче, недоумки! Если кто-то из вас хоть слово вякнет в сторону Жени Мирошиной – размотаю!

Блин, Макс…

– Где-то мы это уже слышали… – хихикает кто-то из свиты Мисс Единорога.

– Как Лëха тебя с вертушки? – издёвка от Глеба в сторону Макса бьёт меня под дых.

– Тебя именно так, придурок!

Вижу как он сжимает кулаки и я встаю, мотаю Максу головой, что не надо. Но он выставляет мне ладонь, показывая, что всё отлично и мне незачем переживать.

Только Иванов никак не реагирует, будто так и ждёт, когда Макс сорвётся.

– Ты опоздал Барсуков, – заступается за Глеба Борисова. – Иванов нам уже озвучил свои и твои требования.

По классу проносятся смешки.

Макс, краснея, буравит Иванова взглядом и не менее строгий бросает на меня.

– Значит, вдвоëм вас размотаем, чего неясно! – кричит ей Иванов.

– Какая прелесть!