Инопланетный жиголо - Влада Верезова

которыми трудился не он один. И украл их. Теперь в его руках мощное оружие воздействия. Такое оружие, что никакие ядерные боеголовки не способны совершить те разрушения, которые планирует сотворить твой отец.

— Разрушения? — я смотрела на этих солидных мужчин и недоумевала, как можно нести такой бред. — Но отец занимался генной инженерией, а не разработкой оружия массового поражения. Или я чего-то не знаю?

— Ниса, — усмехнулся Винтер, — область генной инженерии не случайно засекречена. Разработки, которые ведутся в сфере расовых генетических коррекций, настолько серьезны, что попади они не в те руки, человечество изменит направление своего развития.

— Расовых генетических коррекций? — изумилась я. — Вы о чем сейчас? Разве мутации на планетах это не результат влияния агрессивной среды на первых переселенцев?

— Ну, среда влияет, конечно, — продолжил Винтер, — но ведь глупо пускать все на самотек и ждать случайных результатов как с простоквашей. Не то получится хороший напиток, не то горькая расслоившийся субстанция. Для этого существуют культурные молочно-кислые бактерии и определенный температурный режим, чтобы на выходе получить кефир или йогурт. Также и с людьми.

— Это какой-то абсурд. Люди не молоко!

— Во и именно, — вмешался доктор Дарис. — Люди намного ценнее молока, и тебе, как этнопсихологу, должно быть понятно, что развитие человечества необходимо контролировать и вовремя вносить необходимые коррективы.

— А я всегда считала, что для правильного развития существует культурное воспитание и медицинский контроль, — с истерическим смешком съязвила я. — Разве нет? Или, если я правильно вас поняла, людей нужно культивировать как племенных жеребцов и быков-производителей, чтобы они лучше обслуживали интересы империи?

— Ниса, солнышко, ты как и твой отец все драматизируешь, — доктор Дарис попытался своим очарованием разрядить обстановку. — Никакого выведения ценных человеческих пород не проводится. Просто создаются благоприятные условия для развития и вносятся необходимые генетический коррективы, чтобы процесс формировании расы не пошел по уродливому пути. Вот и все. В чем тут проблема, я не понимаю? Разве безобразие — это хорошо, если оно появилось на свет естественным путем? Не гуманнее ли предотвратить его появление, чем потом пытаться вылечить искалеченное ошибкой природы создание. Или того хуже, его уничтожать, так как это создание в своем нежизнеспособном состоянии просто не способно существовать без помощи медицины.

У меня не было желания возражать и оспаривать их точку зрения. Это было бы бесполезно. К тому же эта шокирующая информация нуждалась в моем переосмыслении, а сейчас я просто не способна была трезво мыслить. А моим оппонентам, видимо, нечего было добавить к уже сказанному. И мы все замолчали.

Я думала, а мужчины внимательно за мной наблюдали. Мысли усиленно работали, пытаясь нарисовать картину происходящего. Своего отца я предателем не считала. Я очень хорошо его знаю. Если он что-то сделал, то значит на это были веские причины.

Сейчас я пыталась вспомнить в подробностях последний разговор с отцом перед его исчезновением. Он пригласил меня на ужин. И не в ресторан, как обычно, а к себе домой. Мы были только вдвоем. Много говорили, вспоминали мое детство, юность. Отец шутил и мы смеялись. В общем-то мы говорили обо всем и ни о чем. Ничего важного. Хотя, вспомнилась одна фраза, оброненная отцом, когда он шутил на тему того, что каждый в империи получает по заслугам, а заслужили в империи все. Есть такой каламбур в судейской среде. Один папин знакомый любит сыпать остротами на тему своих рабочих будней. Так вот, отец к этому еще добавил такую фразу: «И все в империи не так, как кажется». Я тогда не поняла, к чему он это сказал. Но отец лишь отмахнулся и попросил не брать в голову.

На следующий день после теплого семейного ужина отец пропал со связи. Потом начались звонки. Мои — всем знакомым отца и его коллегам, мне — от коллег и знакомых. И так по кругу. Прошла неделя. И мы все осознали, что отец исчез бесследно.

Я, конечно, умом понимала, что с отцом что-то случилось, но при этом на душе было как-то до странности спокойно, что поначалу озадачивало меня. Но потом я окончательно убедила себя в том, что отец не тот человек, с которым может произойти нечто неожиданное. И если он что-то делает, то, значит, так нужно. И со временем все прояснится, надо только подождать.

Но то, что он затеял, не устраивает его бывших друзей. И во всей этой истории мне не дает покоя только один вопрос, о чем я и решила спросить напрямую.

— Вот только я никак не могу понят своей роли в этой истории. Зачем вы устроили травлю, постоянно доводя меня до нервных срывов?

— А роль твоя очень важная, Ниса. Я сейчас объясню тебе все по порядку, — взялся за разъяснение доктор Дарис. — Твой отец виртуозный кодировщик подсознания, мы с ним вместе разрабатывали многие методики. Под гипнозом с помощью ряда последовательных внушений человеку можно вложить информацию. Например, его подсознание можно использовать как хранилище данных. Своего рода живой носитель. Также его можно запрограммировать на последовательность действий. Указать человеку место, куда он должен прибыть и выполнить какое-то поручение. А потом спустя какое-то время послать сообщение с ничего не значащим текстом. Но этот текст на самом деле будет являться пусковой кнопкой, которая запустит цепочку воспоминаний. И человек начнет действовать по ранее заложенной программе.

Дарис на минуту замолчал, отслеживая мою реакцию. Я сидела в напряжении и с интересом ждала. И он продолжил:

— Когда Радински пропал, меня в первую очередь насторожило твое спокойствие. Как-то неестественно так реагировать на семейную трагедию. Тогда я на очередном осмотре ввел тебя в гипноз и попытался узнать, где скрывается твой отец. Я заподозрил, что тебе известно его местонахождение. Но нет, я ошибся на этот счет. Но зато под гипнозом ты поведала мне о том, что с твоим отцом все хорошо. И тогда я предположил, что он мог заложить тебе в подсознание закодированный маршрут. Чтобы в случае необходимости, ты смогла его найти. Я начал пробовать раскрывать твое подсознание по протоколу «доверие». Это вариант, при котором близкий человек может снять чужое внушение. Ты много лет была в меня влюблена, и я понадеялся, что это поможет встать на один ряд с твоим отцом. Но нет, все было напрасно. Ты под гипнозом отвечала мне одно и тоже: «Нельзя. Еще не пришло время». Тогда я решил испытать другой способ. Неэтичный и даже жестокий. Мне пришла идея максимально дестабилизировать твое психическое состояние, чтобы сделать тебя уязвимой.

— И вы начали доводить меня до приступов! — внутри