Опалённая жизнь - Мари Милас

моих прикосновений.

— А я не поняла! — эхо крика Лили разносится по части. — Почему мы встали?

Быстро заняли свои позиции.

Лола встает за камерой и одними губами шепчет Лили «спасибо». Та тоже лишь движением губ отвечает: «Пахнет сексом».

Я фыркаю и закашливаюсь от смеха, но быстро беру себя в руки и приступаю вместе

со всеми к этому гребаному танцу, в который сам же и втянул всех. Музыка разносится по

пространству, и каждый выкладывается на максимум. Я держу в голове все движения, стараясь

ничего не забыть.

Шаг вправо. Подтянуть ногу. Качнуть плечом. Поднять руки.

Я пытаюсь не думать о том, как глупо это выглядит, и просто следовать

инструкциям Лили.

Сексуальный поворот. Вильнуть бедрами.

Исаак чуть не падает, а Ноа опять не в кадре. Марк выглядит так, будто

пересматривает все свои жизненные решения.

Лола показывает двумя пальцами между своими глазами и оравой мужчин, как бы

говоря: «Взгляд в камеру». Мы с прыжком совершаем последний, финальный

поворот. Я поворачиваю голову и смотрю на Лолу, «улыбаясь глазами».

Она задыхается от приступа смеха, но показывает большой палец вверх.

— Стоп! — кричит через секунду, и музыка обрывается. — Почти идеально. Я

смонтирую так, что вы станете звездами.

— Я же говорил, что у нас получится, — поворачиваюсь к парням и приподнимаю

бровь.

— Ты сказал, что мы станем вирусными, — напоминает Марк. — Чтобы это ни значило.

Лили и Лола идут к нашему диспетчеру, которая все это время развлекала Джулию и

Лео. Неожиданно Лола останавливается, опираясь рукой на капот машины, а потом ее колени

подкашиваются.

Я срываюсь с места так быстро, будто земля раскалывается на части и у меня есть

лишь мгновение, чтобы не провалиться в лаву. Звуки вокруг глохнут не сразу — сначала

отступает музыка, потом чьи-то голоса, смех, шаги. Все это растворяется, словно кто-то

медленно убавляет громкость, оставляя меня в вязкой, давящей тишине.

Пальцы Лолы соскальзывают с капота машины, а плечи подаются вперед. Голова

безвольно склоняется, и в этот момент внутри меня с глухим треском обрывается натянутая до

предела струна.

Я успеваю поймать Лолу за секунду до того, как ее череп соприкасается с бетонным

полом. Одна рука автоматически опускается под лопатки, другая нащупывает пульс на шее. Он

слишком быстрый, но ее лицо такое бледное, а губы сухие, что я сразу понимаю:

— У нее низкий сахар, — я подхватываю хрупкое тело на руки и несу ее на второй

этаж. Скользнув взглядом вбок, вижу, как Лео смотрит на свою маму широко распахнутыми

глазами на испачканном печеньем лице, а потом начинает плакать.

— Кто-нибудь, займитесь Лео! — рявкаю я. — Он боится.

Лили выходит из ступора и сразу же успокаивает его, увлекая их с Джулией в

какую-то игру. Марк и Томас уже спешат ко мне с бутылкой воды, полотенцем, глюкозным гелем и

валиком под ноги.

Они быстро очищают диван на втором этаже, и я опускаю на него Лолу. Быстро

расстегнув ее рубашку до середины, обтираю ее шею и грудь холодным влажным полотенцем, а

затем приподнимаю ее ноги. Кровообращение при обмороке — одна из самых главных вещей.

— Лола, — строго говорю я, пытаясь достучаться до ее разума. — Давай, детка,

пора просыпаться.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — спрашивает Томас.

Они с Марком не выглядят испуганными, что логично. Мы сталкиваемся с такими

случаями почти каждый день, но для меня все иначе, потому что это Лола. И даже если я все

равно продолжаю на автомате оказывать помощь, это не значит, что мне не страшно.

— Нет, я справлюсь. Просто не пускай пока сюда никого. Она будет смущена. И

присмотрите, пожалуйста, за Лео.

Томас и Марк кивают, а затем уходят.

Ресницы Лолы начинают подрагивать, и, приоткрыв ее губы, я смачиваю ее язык

водой. Постепенно бледная кожа начинает приобретать цвет, а потом помутневший взгляд зеленых

глаз наконец-то находит меня.

Я выдавливаю маленькую капельку глюкозного геля на ее губы и командую:

— Оближи.

Она слушается, находясь все еще в почти бессознательном состоянии. Ее глаза

снова и снова стремятся закрыться, но я каждый раз слегка похлопываю ее по щеке.

— Вот так, хорошая девочка, — говорю я, когда она берет себя в руки, перестает

засыпать и высасывает весь глюкозный гель из тюбика.

— Я бы нашла лучшее применение фразам «оближи» и «хорошая девочка». Почему я

слышу это, когда нахожусь либо на родах, либо без сознания? — хрипит она, находясь под

кайфом от сахара. — Неужели так сложно сказать что-то подобное в спальне?

Эта женщина сведет меня с ума.

— Обсудим этот момент, когда ты не будешь бредить или когда мы окажемся в

спальне, — я поглаживаю ее щеку, на которой появляется румянец.

Лола закрывает глаза, но на этот раз я не тревожу ее, потому что знаю, что она

не теряет сознание, а просто пытается справиться с выбросом глюкозы в кровь. Она резко

подрывается спустя пару минут.

— Где Лео?

Я удерживаю ее за плечи и укладываю обратно.

— Тише, тише, тебе нельзя так резко двигаться. С ним все в порядке. Его

развлекает целая бригада пожарных и Лили. — Надеюсь, мой уверенный взгляд подтверждает, что

ее ребенок в безопасности.

— Боже, я упала в обморок?

— Да.

Лолу начинает знобить. Я накрываю ее пледом и смахиваю со лба прядь волос.

— Все в порядке, Лолс. Сейчас станет лучше.

Она кивает, но прикусывает губу, которая подрагивает так, будто она вот-вот

расплачется.

— Скажи мне, когда ты в последний раз ела? — спрашиваю я.

Лола отводит взгляд, слегка хмурясь.

— Сегодня. Вроде.

— Наверное? Лола, ты кормишь ребенка. Ты отдаешь ему свои силы и витамины. Ты

обязана нормально питаться, иначе…

— Я почти отучила Лео от груди. Так что теперь могу…

— Что?

— Похудеть, — чуть ли не выплевывает она, смотря на меня с яростью, которую

редко встретишь на ее лице. — Я устала, что мое тело похоже на застиранную растянутую вещь.

Я не могу смотреть на себя в зеркало. Не могу съесть лишнюю конфету, чтобы не думать о том,

что она обязательно отложится в моих бедрах. Не могу думать о том, что больше никогда не

смогу влезть в свои джинсы. Просто не могу, но постоянно хочу есть! — Она переводит дыхание

и продолжает: — Сегодня перед работой мама предложила съесть мне торт, и первое, о чем я

подумала: «Последний раз я носила мини-юбку до беременности».

Просто прелесть, она сегодня еще и на работу успела сходить.

Я выслушиваю ее истерику, прекрасно понимая, что вряд ли еще выдастся