Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Неужели магистр разрешил ещё? — спросила Мелли, едва не плача.

— Нет, — ответил герцог. — Мисс Моллард выторговала у меня дополнительную минуту. У неё талант к переговорам.

— Вы сидите, — снова прошептала Мелли, будто всё ещё не могла поверить. Она поставила поднос и подошла ближе. — Это… это чудо.

Я улыбнулась ей. Слабо, но искренне.

Герцог опустил изголовье кровати. Мир медленно поплыл вверх. Сад исчез. Потом камин. Потом стены. Снова остался потолок. Лепнина, похожая на высохшую реку.

Но теперь я знала, что он не навсегда. Герцог надеялся поставить меня на ноги, чтобы освободиться от брака. Что ж.

Я тоже собиралась встать. Только не ради его свободы. Ради своей.

Глава 87

Я всё ещё смотрела на расписанные по потолку ветви, когда поняла, что герцог не ушёл.

Он стоял возле кровати, положив ладонь на серебряный рычаг, которым только что опустил изголовье. Время, выторгованное мною ради вида на сад, закончилось. Мир снова сузился до потолка, верхней части окна и его тёмной, неподвижной фигуры на краю зрения.

Но теперь это уже не казалось окончательным приговором.

Завтра меня пересадят в кресло.

Возможно.

Если Вейрен останется доволен сегодняшней работой. Если каналы не угаснут за ночь. Если моё тело снова не решит, что больше мне не принадлежит.

Слишком много «если», но ещё утром у меня не было даже их.

— Вам действительно пора отдыхать, — произнёс герцог. Его голос был тихим, но в полумраке комнаты он звучал почти осязаемо, вибрируя в воздухе.

— Я отдыхаю, — прошептала я.

— Вы продолжаете спорить, — послышался голос.

— Я лежу неподвижно. Неужели и этого недостаточно? — удивилась я.

— Ваш язык остаётся весьма деятельным.

Я с трудом повернула голову, усмехнувшись.

Он смотрел на меня сверху вниз. Как всегда. Но теперь в его бирюзовых глазах не было прежнего, колючего раздражения. Скорее — усталость человека, который внезапно обнаружил, что простая, отлаженная схема оказалась куда сложнее, чем ему обещали.

Привезти больную женщину. Нанять врача. Подписать договор. Жениться на год. А может, он решил, что до свадьбы дело не дойдёт? Может, он подумал, что всё не настолько плохо, и доктору удастся поднять меня на ноги за пару дней?

Наверное, в его воображении всё выглядело именно так. Несколько аккуратных пунктов, которые можно исполнить один за другим.

А потом появилась я. Со слезами, страхом, болью и неприятной привычкой требовать ответы, глядя прямо в глаза. И проблема, которая за один-два дня не решается даже передовыми магическими достижениями.

— Почему вы до сих пор здесь? — спросила я тихим голосом.

Его тёмная бровь едва заметно приподнялась.

— Это мой дом.

В его голосе послышалась задумчивость.

— Я имела в виду комнату, — произнесла я. Я не чувствовала робости, смущения или желания угодить.

— Проверяю, исполняются ли предписания Вейрена, — заметил герцог.

— Он велел мне спать, а вы стоите надо мной и мешаете, — вздохнула я.

— Вы сами потребовали дополнительную минуту, — произнёс герцог. А я не понимала. Минута прошла, но он ещё здесь! Или он просто задумался?

— Она закончилась, — напомнила я.

— Я заметил.

Но он всё равно не двигался. От него всё ещё тянуло запахом уличной свежести. Этот запах перебивал аромат нагретых кристаллов и лекарственных трав.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Не размеренная поступь слуги и не лёгкий, крадущийся бег Мелли. Каблуки ударяли по твёрдому паркету резко, почти яростно. Кто-то шёл сюда, не собираясь ни перед чем останавливаться.

Герцог повернул голову к двери.

Он замер. Одной лишь тенью движения, напряжением линии плеч, но я поняла: он услышал эти шаги раньше меня. И уже понял, кому они принадлежат.

Глория.

— Вы ожидали её? — спросила я. Воздух в моих лёгких вдруг стал ледяным.

— Нет.

— Судя по тону, она тоже не ожидала многого из того, что произошло сегодня, — вздохнула я.

Раньше я и не мечтала познакомиться с Глорией. Для меня она была кумиром. И я почувствовала некоторое смятение, представляя, как она войдёт в эту комнату. Живая и настоящая. Я даже мечтала получить ее автограф на платочке, чтобы однажды показать его внукам.

Герцог бросил на меня короткий, предупреждающий взгляд. В нём читался приказ: молчать.

— Лежите спокойно.

— Простите, вы только что нарушили мои планы. Я тут подумывала взять и убежать, — пошутила я, но герцог был серьёзен.

В коридоре что-то громко хлопнуло. Сухой, резкий звук. Сложенная газета ударила по чьей-то ладони.

— Где он? — потребовал женский голос. Голос был мелодичным, но сейчас в нём звенела сталь, готовая разрезать любого, кто встанет на пути. — Не смейте снова говорить мне, что занят! Он дома. Я это чувствую.

Управляющий понизил тон, пытаясь смягчить удар:

— Миледи, в доме находится больная…

— Я знаю, кто находится в этом доме! Об этом знает уже вся столица! Мне плевать на эту калеку! Где герцог! Я требую объяснений!

Мне вдруг стало до ужаса неприятно. Женщина, которой я восхищалась, которой завидовала, называет меня «калекой» с той самой брезгливостью, с которой вытирают туфли о траву после навоза.

Герцог направился к двери. На пороге он остановился и посмотрел на меня. В полумраке его лицо казалось неживым, но я видела, как тяжело он дышит, как сжимаются и разжимаются его пальцы.

— Я вернусь.

— Необязательно, — бросила я, чувствуя, как слово «калека» неприятно вращается внутри меня. Тон, которым Глория произнесла это слово, вызвал у меня желание отвернуться.

Не знаю, зачем я это сказала. Наверное, чтобы он не решил, будто мне важно, что произойдёт в коридоре. Чтобы сохранить хоть каплю гордости.

Но мне было важно. Слишком важно.

Эдельгейм вышел и прикрыл дверь. Не до конца. Между тяжёлым дубовым полотном и косяком осталась узкая, вершка в два, полоска света.

Я слышала всё.

Глория заговорила раньше, чем он успел её поприветствовать. От неё в комнату потянуло тяжёлым, удушающим шлейфом амбры и ночных орхидей. Духи, которые стоили больше, чем весь наш дом Моллардов.

— Это что такое?

Ткань её платья зашелестела.

— Глория, успокойтесь.

— Не смейте говорить мне, чтобы я успокоилась! Я хочу знать, что это за новости! — ее голос звенел от ярости.