Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— А кому? Королю? Газетчикам? Толпе, которой нравится история о несчастной калеке и благородном драконе? Руаль, пойми…

Она впервые за весь разговор перешла на «ты». И от одного только имени в её устах стало ясно: сейчас говорила уже не возмущённая леди Вандер. Говорила женщина, которая действительно считала его почти своим.

— Эта хитрая дамочка решила тебя таким образом привязать к себе! Ты сам подумай! Молларды давным-давно потеряли прежнее влияние. Я удивлюсь, если у них осталась крыша над головой и пара ложек столового серебра. У нее были практически нулевые шансы на замужество. И тут… Какая удача! Целый герцог, у которого проснулась совесть! Ах, неужели, Руаль, ты стал таким сентиментальным, что принял свое спасение за чистую монету? Я не удивлюсь, если она всё сама подстроила. Или не она сама, а ее родственники! — в голосе Глории слышалась мягкость.

Впервые за все время разговора.

Мне казалось, что герцог всё ещё допускал ту же мысль. Что я могла броситься под арку не ради его жизни, а ради собственной выгоды.

— Я сомневаюсь, что у неё хватило бы магической силы обрушить такую арку. Как и у кого-либо из Моллардов. Насколько мне известно, мисс Моллард вообще не обладает даром. Поэтому ваши обвинения беспочвенны.

— Насколько вам известно? — переспросила Глория. — Вы знакомы с ней несколько дней, но уже готовы поручиться за неё?

— Я не поручаюсь за неё. Я лишь предпочитаю обвинения, подтверждённые хотя бы чем-то, кроме вашей ревности. Или вы думаете что? Я не наводил справки.

Глория продолжила, и её слова падали в тишине, как камни:

— Вы знаете, что говорят обо мне? Что я оказалась недостаточно хороша. Что вы выбрали её. Её! Женщину без состояния, без дара, без здоровья!

Без дара.

Я повернула голову к Мелли. Она тоже услышала. Наши взгляды встретились. Мелли едва заметно покачала головой, напоминая о нашем обещании молчать.

Голос Глории снова стал громче, срываясь на истерику.

— Вы хотя бы понимаете, что целый год я должна буду смотреть, как её имя ставят рядом с вашим? Как она появляется в ваших экипажах? Как носит драгоценности вашего дома? Как сидит рядом с вами на приёмах?

Снова пауза. Я видела через щель, как он чуть склонил голову, словно обдумывая ответ.

— Ах, все заботятся о бедной девушке. И общество, и вы. А моё положение вас не волнует?

— Вы здоровы, богаты, знамениты и окружены поклонниками. Какое именно ваше положение требует моего немедленного вмешательства? — поинтересовался герцог.

Мелли зажала рот ладонью. Кажется, она боялась рассмеяться. Мне тоже следовало бы испытать удовлетворение. Герцог был беспощаден в своей логике.

Но внутри было тяжело. Потому что он говорил правду. Глория могла выйти за другого. Выбрать одно из четырёх предложений. Получить поместья, рудники, титул. А я не могла даже самостоятельно пересесть в кресло.

И всё же именно она сейчас стояла в коридоре и требовала, чтобы герцог спас её от унижения.

— Вы делаете вид, что не понимаете, — процедила Глория. — Я рассчитывала стать вашей женой. Вы дали мне основание рассчитывать! И теперь выбрасываете меня ради неё. Вы… вы унизили меня перед всеми! Понимаете? Все надо мной смеются!

— Я вас не выбрасываю. Вы не принадлежите мне.

— Но общество было уверено в этом!

Она снова зашагала. На мгновение в щели показалась часть её платья. Золотая ткань, расшитая серебряной нитью, сверкнула в свете коридорных ламп.

— Хорошо, — произнесла она неожиданно спокойно. Этот спокойный тон пугал больше визга. — Допустим, брак действительно продлится год. И после развода вы будете свободны. Вы хотите сохранить все возможности. Жениться на ней, исполнить свой долг, а потом посмотреть, останусь ли я свободна. Если останусь — прекрасно. Если нет — вы ничего не потеряли.

— Следите за тоном.

— Вам не всё равно. Иначе вы не провели бы столько вечеров в моей ложе. Не дарили бы мне цветы и украшения. Не смотрели бы на меня так, как смотрели, — понизила голос Глория.

— Ваша привлекательность никогда не вызывала сомнений. Ни у меня. Ни у других.

— Но?

— Но привлекательность не является обязательством.

Глория коротко рассмеялась. Звук был сухим, лишённым веселья.

— Вот, значит, как.

Её голос стал тише. Опаснее.

— Вы будете год играть в мужа несчастной женщины. Возить её по врачам. Выслушивать благодарность общества. А я должна либо ждать, либо выйти за другого и потерять всё, к чему мы шли.

— Мы никуда не шли, Глория. Мы рассматривали возможность.

— Для мужчины, который не умеет любить, вы удивительно легко играете чужими ожиданиями. Да. Не надо так на меня смотреть! Вы никогда не умели любить! У вас вместо сердца — камень! Просто камень!

В коридоре стало тихо. Я почувствовала неловкость, словно услышала нечто слишком личное, то, что не должно было звучать в этом доме. Но закрыть дверь теперь означало бы признаться самой себе, что я не хочу знать ответ.

— Любовь для меня — понятие абстрактное, — сказал герцог. — К тому же брак в наше время любовь не подразумевает.

Глава 90

Глория шумно выдохнула.

— Вы хотя бы были со мной честны? Когда говорили о наследниках? Когда спрашивали, соглашусь ли я жить здесь? Когда выбирали для меня комнаты в восточном крыле?

Мелли посмотрела на меня. Я отвернулась.

Комнаты. Значит, Глория уже представляла себя хозяйкой этого дома. Возможно, ходила по тем самым коридорам, по которым завтра повезут меня в кресле. Измеряла шагами мои будущие владения.

— Я устал вам повторять. Я рассматривал такую возможность. Но не брал на себя никаких обязательств.

Ответ был слишком жестоким. Даже для него. Это был удар, нанесённый не со зла, а с холодной хирургической точностью, чтобы отсечь лишнее.

Глория замолчала. Долгое время не было слышно ничего, кроме потрескивания камина в моей комнате и её прерывистого дыхания.

Потом она произнесла, и в её голосе звенела ненависть:

— Знаете, вы пожалеете об этих словах.

Герцог не ответил.

— Вы думаете, она будет благодарна вам? — продолжила Глория, и её слова текли, как яд. — Думаете, станет смотреть на вас как на спасителя? Знаете, я думаю о том, что эта дамочка будет нарочно строить из себя немощную. Даже если она в ваше отсутствие будет кружиться перед зеркалом и