Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

бегать по комнате. Но как только вы придете, она снова будет умирающей. Все для того, чтобы вы ее не бросили. А потом в газетах новый скандал. Герцог бросил свою жену — калеку. И снова удар по вашей репутации.

Мои пальцы похолодели. Я сжала их в кулаки, пряча под одеялом. Разве можно говорить такие вещи!

— Этот вариант я тоже просчитал, — ответил герцог. Его голос стал ниже, в нём появилась та самая вибрирующая, хищная нотка, от которой у меня когда-то по коже побежали мурашки.

Я закрыла глаза. Конечно. Он предусмотрел и это. Он знал людей. Он знал, что страх и отчаяние могут превратить жертву в тирана. И он отрезал мне этот путь.

— Значит, вы всё рассчитали, — сказала Глория. — Она получает лечение, вы — репутацию благородного человека. А через год возвращаетесь к прежней жизни и… и ко мне?

— Время покажет, — произнес герцог.

Глория снова подошла ближе. Теперь её платье было видно в щели почти до колена. Она стояла всего в нескольких шагах от двери. Я чувствовала её присутствие физически — тяжёлый, давящий аромат орхидей проникал в комнату, перебивая запах лекарств.

— Тогда позвольте мне увидеть её.

Мелли вздрогнула. Я перестала дышать. Мне не хотелось, чтобы она входила в эту комнату.

— Нет, — ответил герцог. Я услышала, а он заслоняет собой дверь.

— Почему?

— Она только что перенесла тяжёлую процедуру, — заметил он.

— Я не собираюсь её бить, — рассмеялась Глория. — Я просто хочу взглянуть на ту, на кого меня променяли.

— Вашего присутствия достаточно, — отмахнулся герцог.

— Вы боитесь, что я расстрою её? — в голосе Глории слышался вызов.

— Я не желаю превращать её комнату в сцену. Поберегите силы для завтрашнего выступления.

— Значит, вы всё-таки заботитесь о её чувствах, — заявила Глория так, словно поймала герцога на чем-то постыдном.

— Я забочусь о результате лечения. От него зависит куда больше, чем вы думаете. Чем быстрее она поправится, тем быстрее состоится развод.

— Разумеется. Если вы в нее не влюбитесь! Или она не будет водить вас за нос!

В её голосе было столько яда, что даже через дверь я почувствовала его вкус на языке.

Каблуки Глории стукнули ещё раз. Она отошла от двери, но не ушла. Она стояла прямо напротив, и я знала это, даже не видя её.

Герцог молчал.

— Я не стану ждать год. И я не позволю вам считать, что через год вы сможете вернуть наши отношения, будто ничего не произошло.

Её голос прорезал коридор, звонкий и требовательный.

— Я могу выйти замуж хоть завтра. Могу выбрать человека, который не станет прятать меня за временной женой. Который будет гордиться моим даром, моим именем и тем, что я могу дать его роду. Вы прекрасно знаете, что таких мужчин достаточно. Но пока я здесь. Потому что всё ещё даю вам возможность исправить эту ошибку.

— Какую именно?

— Отказаться от свадьбы.

Мелли резко посмотрела на меня. В её глазах читался ужас.

Я лежала неподвижно. Даже дышать старалась тише, чтобы не выдать своего присутствия.

— Это невозможно, — ответил герцог.

— Возможно. Поселите её в лечебнице. Оплачивайте врачей. Купите ей дом. Обеспечьте до конца жизни. Но не женитесь. Король не заставит вас, если вы откажетесь.

Герцог молчал слишком долго. Эта пауза растягивалась, наполняя коридор напряжением, от которого трещал воздух.

— Я дал слово. Брачный договор подписан.

Мой взгляд упал на руку, лежавшую поверх одеяла. На ней не было кольца. Пока. Но договор уже существовал. И его слово, оказывается, тоже. Для него оно значило больше, чем чужие желания. Больше, чем её красота. Больше, чем мой страх.

Глория тоже это услышала. Когда она заговорила снова, голос её дрожал, но не от слёз. От ярости, которая достигла своего предела и теперь требовала выхода.

— Я не буду делить вас с ней! Даже не думайте!

Несколько секунд она молчала. Я слышала, как она делает глубокий вдох. Как выпрямляется, расправляя плечи, собирая вокруг себя невидимую броню из гордости и статуса.

А затем произнесла медленно, отчётливо, не оставляя возможности притвориться, будто он не понял:

— Выбирайте сейчас, Эдельгейм.

Мелли стиснула мою руку так сильно, что стало больно. Но я не отдёрнула руку. Я смотрела на узкую полоску света под дверью, на золотой край платья, который виднелся в щели.

— Она или я.

Герцог не ответил.

Я не знала, что означает его молчание. Что он отверг требование Глории — или всё-таки задумался над ним.

Глава 91

Шаги Глории затихли не сразу. Они удалялись рывками, словно она пыталась втоптать в паркет своё унижение, и каждый удар каблука отдавался у меня где-то под ребрами, там, где недавно пульсировала магия кристаллов.

Потом хлопнула входная дверь. Звук был глухим, тяжелым, отрезавшим этот дом от остального мира.

Тишина наступила не мгновенно. Сначала я слышала, как управляющий бормочет что-то неразборчивое слугам в холле.

Потом заскрипели колеса экипажа по гравию — медленно, тяжело, будто лошади тоже чувствовали напряжение хозяйки. И только когда звук колес растворился в шуме дождя за окном, дом действительно замер.

Мелли всё ещё сидела на краю кровати. Её пальцы, обмотанные белыми бинтами, лежали поверх моей ладони. Она давно перестала сжимать их, просто забыла убрать руку. Её дыхание было тихим, прерывистым.

— Она уехала, — прошептала горничная. Не вопрос. Констатация факта, который мы обе знали, но боялись признать.

Я смотрела на щель под дверью. Полоска света из коридора казалась теперь единственной связью с реальностью, где люди ходят, говорят, выбирают.

Почему он молчал?

Вопрос висел в воздухе, липкий и неприятный. Я знала, что герцог вышел вслед за Глорией. Знала, что они говорили. Слышала каждое слово, каждое обвинение, каждую угрозу. Но финал остался за кадром.

Он отказал ей? Или попросил время? А может, просто позволил уйти, потому что устал торговаться?

Мне было тошно от собственной зависимости. От того, что моё будущее, моя надежда на свободу, на нормальную жизнь сейчас зависели от решения мужчины, который стоял в коридоре и решал, стоит ли ему терять «выгодную партию» ради «обузы».

— Госпожа, молоко, — тихо напомнила Мелли, кивая на столик. Чашка уже покрылась молочной пленкой. — Остынет совсем.

— Позже.

— Магистр Вейрен сказал, что теплое молоко поможет закрепить эффект процедуры.