Тайны Туман - Рина Кент

удивлен, что я все это знаю. Что? Он думает, я забыла хоть что-то о нем? Я просто заглушала эти воспоминания Омегой, но даже тогда это не всегда работало.

Он проводит рукой по своим влажным волосам.

— Упрямая женщина.

— Упрямый мужчина, — я выпячиваю грудь вперед. — Пошли.

Он хочет что-то сказать, но я замечаю движение у него за спиной. Я отталкиваю Ястреба в сторону и направляю винтовку вперед.

Я опоздала.

С противоположной стороны раздается выстрел, прежде чем я успеваю нажать на спуск. Рядом со мной раздается глухой стук, и мое сердце останавливается. Дыхание тоже.

Все происходит как в замедленной съемке: я поворачиваюсь и вижу Ястреба, распростертого на животе. Кровь заливает его обнаженную спину из раны прямо в позвоночнике.

— Нет, нет, нет… — я падаю на колени рядом с ним, выпуская винтовку из рук. Я прижимаю дрожащие ладони к ране, горячие слезы текут по щекам.

Его глаза медленно закрываются, губы беззвучно складываются в букву «О». Он тянет руку к моему лицу, и я подаюсь навстречу, всхлипывая и сдерживая звуки, чтобы слышать его.

Его пальцы холодны на моей щеке, как будто это меня подстрелили. Я чувствую боль до мозга костей и судорожно дышу за нас двоих.

— О-останься со мной, — хриплю я. — Не… не надо…

У меня путаются мысли, когда его пальцы смахивают слезы под моими глазами.

Его еле слышный шепот окутывает меня.

— Почему… Бунтарка?

Его рука безжизненно падает на землю, а глаза закатываются, становясь белыми.

— Ястреб! — кричу я охрипшим, срывающимся голосом. — Не делай этого со мной. Не надо. Пожалуйста! Вернись! Вернись!

Я держу одну руку на его ране, а другой роюсь в его кармане. Зрение размыто, я почти ничего не вижу. Я захожу в историю вызовов и набираю Ворона.

К счастью, он берет трубку после второго гудка.

— Надеюсь, в этот раз ты хотя бы скажешь «привет, как дела, приятель»?

— Он умирает, — рыдаю я. Мои руки и ноги трясутся. — Его ранили в позвоночник, Ворон. Привези кого-нибудь. Пожалуйста, привези кого-нибудь.

— Черт, — на фоне слышны звуки сборов. — Я уже в пути.

Я роняю телефон и прижимаю обе руки к спине Ястреба. Его сердцебиение затихает до глухого ритма, и я чувствую, как моя собственная жизнь гаснет вместе с ним.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — я прижимаюсь лбом к его лбу, шмыгая носом. — Я скажу тебе почему, если ты откроешь глаза. Я расскажу тебе всё.

 

 

Если это поможет тебе выжить, я вырву собственное сердце и изрублю его на куски.

Ворон привез свою французскую жену Элоизу, которая оказалась медсестрой и это лучшее, что могло с нами случиться в этих обстоятельствах.

Мне пришлось выслушать нытье Ворона о том, что ему не нравится, что она ввязалась в эту жизнь, но я просто отключилась от его слов. Он сейчас рыщет вокруг, убирая тела, или чем он там занимается.

Я схожу с ума, дожидаясь, пока Элоиза выйдет из комнаты. Мои конечности все еще сотрясает дрожь, пока я хожу взад-вперед, как сумасшедшая. Я все еще в своей спортивной одежде, вся в крови - на руках, на ногах. Немного крови даже в волосах, с тех пор как мы с Вороном занесли Ястреба внутрь.

Иногда я останавливаюсь, цепляюсь за стену, чтобы не упасть, и борюсь с желанием разрыдаться. Я отказываюсь верить, что он оставит меня. Не после всего того ада, через который мы прошли. Я только начала привыкать к тому, что он снова рядом.

Я не должна была. Я знала о последствиях, но все равно желала его. Я все равно хотела обнимать его, целовать, бегать с ним и прижиматься к нему на маленьких деревенских фестивалях.

Но мы не нормальные. Мы никогда ими не были и никогда не будем.

Если ты приблизишься к нему, я убью его на твоих глазах.

Крик застревает у меня в горле, когда я падаю на последнюю ступеньку лестницы. Это все из-за меня. Я обрекла его на это. Даже если он похитил меня и привез сюда, я должна была бороться изо всех сил, чтобы сбежать. Я не должна была снова поддаваться ему.

Все это время у меня так хорошо получалось, я так здорово отталкивала его, и хотя от этого мое сердце обливалось кровью, мне было достаточно знать лишь то, что он где-то дышит.

Но после пыток он начал давить в ответ, и я не смогла сказать «нет». Я чертовски устала быть одна и отказывать себе в единственном, чего я когда-либо хотела.

Отличная работа. Теперь я потеряю его снова.

Дверь открывается. Я вскакиваю на ноги и вытираю глаза тыльной стороной ладони.

Элоиза выходит и закрывает дверь за собой. Она снимает окровавленные перчатки, и у меня внутри все обрывается, когда я понимаю, чья это кровь. Она сдвигает маску с лица, открывая фарфоровую кожу и мягкие, спокойные черты.

Ее добрые зеленые глаза встречаются с моими, и я задерживаю дыхание.

— Он…? — я не могу выговорить это из-за комка в горле.

— Он в порядке, — говорит Элоиза по-английски с легким французским акцентом.

Я выдыхаю, но не позволяю себе радоваться.

— Е-его позвоночник. Пуля попала в позвоночник, да? Будет ли он…? Он… ?

— Нет. Она не задела позвоночник. Только слегка задела ткани. Ему, правда, повезло. Миллиметр вправо и это могло бы его парализовать.

Я сползаю по стене. Слезы благодарности наворачиваются на глаза, и мне так хочется обнять Элоизу, как никогда не хотелось никого, кроме Ястреба.

Ворон взлетает по лестнице, перешагивая через ступеньку. Его кожаная куртка безупречна, как всегда.

— Он жив?

Элоиза вводит его в курс дела о состоянии Ястреба.

Я оставляю их и плетусь в комнату. Маленькая рука хватает меня за предплечье, Элоиза хмурится, глядя на мою рану.

— Тебе нужны швы.

— Я сделаю их позже.

— Нет. Сейчас.

Ворон закатывает глаза.

— Тебе лучше послушаться ее, рыжая, иначе она от тебя не отстанет.

— Мне просто нужно увидеть его, — умоляю я Элоизу. — Хотя бы на минуту.

Ее лицо смягчается, словно она понимает меня, и она отпускает меня.

Я захожу в комнату, как раненый, испуганный зверь. Мое сердцебиение так сильно стучит в ушах, что я едва слышу