Ветер с Северного моря - Анна Морион

губ вырвались слова о том, что она не желает становиться похожей на свою мать, но кроме этих нескольких фраз, Хелен держала свои страдания в тайне: ему незачем знать о том, что эта утонченная, улыбающаяся леди, стоящая перед ним, просто-напросто ненавидела свою дочь за цвет ее кожи и за то, что она стала его женой.

Но обманулся ли ее проницательный супруг этой фальшивой улыбкой?

– Моя дочь и правда стала для вас самым настоящим английским сокровищем, – с легкой улыбкой сказала миссис Валент. Затем она раскинула руки в стороны. – Вы купили себе большой дом, мистер Нордстранд, большой сад и большое поместье. Но, конечно, ему не хватало драгоценности. Моя Хелен стала вашим изумрудом. Но скажите мне, что вам пришлось заложить банку, чтобы купить все это? Должно быть, ваш бизнес?

Щеки Хелен запылали от стыда за поведение и речи ее матери: Господи! Она стоит в ее доме, в ее холле, и смеет задавать ее мужу такие глупые, невоспитанные и ханжеские вопросы!

– Добро пожаловать в Мидскуг-Манор, мадам, – спокойным тоном ответил на каверзные вопросы гостьи Бьорн-Магнэ. – Хелен, – обратился он к супруге. – Прикажи приготовить для твоей матери комнату для гостей и позаботься о том, чтобы ее багаж был немедленно поднят туда же. А я, дорогие дамы, если вы позволите мне, пожалуй, переоденусь, чтобы больше не вызывать у вас отвращение моим теперешним видом.

– И прошу вас, примите ванную! – шепнула ему на ухо Хелен: после рыбалки, прогулок и работы в мастерской ее муж всегда приходил домой потным, однако ему никогда не требовались указания жены привести себя в порядок – он делал это и без ее пожеланий и укоров. Поэтому в этот раз, когда Бьорн-Магнэ насмешливо усмехнулся, но молча удалился, она знала – эту насмешку она заслужила.

Но ведь она только хотела напомнить ему… Здесь ее мать! И она всегда требует чистоты и ухоженности!

Хелен машинально потянулась к своему чепцу: достаточно ли он белоснежный и красивый? Что думает о нем ее мать? Она похвалила ее платье, но так и не сказала свое мнение о доме… Да, в ее взгляде отчетливо читалась брезгливость, и она едва-едва скрывала свою насмешки над Бьорном-Магнэ за свой красивой улыбкой…

«Господи, пусть ей все понравится… Пусть ей все будет по душе! Пусть она наконец-то увидит, что ее Хелен не осталась старой девой, а стала такой богатой дамой! Богаче ее и отца!» – пронесся в ее разуме полный надежды шепот.

– Что вы думаете о доме, матушка? – невольно, робко спросила Хелен, наблюдая за тем, как ее мать медленно прохаживалась по холлу и прикасалась пальцами к украшениям и мебели, проверяя имеется ли на них пыль…

«Она должна быть довольна: этот дом блестит чистотой, и в нем нет ни пылинки!» – радостно подумала Хелен. В этот миг она была так благодарна своим расторопным, надежным слугам, что даже намерилась выдать каждой горничной по щедрой премии.

– Моя дорогая, я здесь не для того, чтобы высказывать мои мысли о тебе, твоем доме или муже… Я гостья, и я не желаю стеснять тебя, – громко ответила ей мать, продолжая свое занятие.

– Я рада это слышать, матушка, – улыбнулась Хелен, но не поверила этим словам.

– Конечно, я не в восторге от этой дешевой, грубой обстановки… Эти цвета… Такие удушающие. Здесь невозможно дышать, Хелен. Окна слишком узкие… Их нужно расширить, чтобы впустить сюда больше света и солнечных лучей… – Миссис Валент склонила голову на бок и улыбнулась: – Но покажи мне все, моя дорогая, все, до последней кладовки. Твой супруг уверяет меня в том, что лучшей хозяйки ему не найти. – Она протянула в сторону Хелен свою ладонь, облаченную в тонкую синюю перчатку. На ее губах застыла пригласительная улыбка.

«Должно быть, я сплю… Но это чудесный сон… Он дает мне надежду на то, что в сердце моей матери все же осталась любовь к ее бедной Хелен!» – с восторгом подумала миссис Нордстранд и, торопливо подойдя к матери, крепко сжала протянутую ей ладонь.

Все забылось: холод, жестокие слова, безразличность, одиночество, которые она пережила в Брайстед-Манор. Ее мать была здесь. Она приехала. Она думает и беспокоится о своей Хелен. Ладонь матери в ее ладони… Пусть она была груба с Бьорном-Магнэ… Она всегда так относится к людям, ниже себя по статусу, и это… Это естественно. Миссис Валент – благородная дама, и ее уже не изменишь. И ведь, она была с зятем не такой уж жестокой: он появился перед ней в своей грязной рабочей одежде, весь покрытый потом! Такое зрелище благородным дамам, дочерям сквайра, явно не душе…

– Эту мебель и обстановку выбрала герцогиня Найтигнейл. Мой супруг и я имеем с ними достаточно дружеские отношения… – начала было Хелен, желая рассказать матери о своей дружбе Вивиан, и о том, что она была на ее свадьбе свидетельницей.

– Герцогиня Найтингейл? – Миссис Валент махнула рукой. – Моя дорогая, с чего бы ей связывать себя дружбой с тобой и твоим буржуа-мужем?

– Но это правда, матушка! Я познакомилась с ней еще годы назад, в Лондоне… – попыталась защититься Хелен.

– И уж затем ее мужу, благородному герцогу, королевскому дипломату дружба с мистером Буржуа из Норвегии? – вновь перебила ее мать. Она остановилась, взглянула на Хелен с умилением и тихо сказала: – Прошу, не нужно превращать мечтания в реальность. Я понимаю, тебе хочется доказать мне, что ты сделала верный шаг, отказав твоему кузену Джорджу, но не следует плести такую милую, наивную, детскую ложь. – Миссис Валент осторожно и словно с боязнью провела ладонью по щеке дочери. – Увы, Ее Сиятельство никогда не была и не станет твоей подругой, Хелен. Это лето я провела в Лондоне и встречала ее на балах, и, поверь мне, она ни разу не упомянула о тебе или о том, что знает… Что помнит тебя. Твоя сестра пыталась завести ней знакомство, но эта гордячка, без племени и роду, дала Луизе понять, что у уже имеет круг друзей и знакомых, и что Луиза никогда в него не попадет… Луиза так плакала… Но разве нам нужно благословение или внимание этой Вивиан, которая приехала в Лондон нищей охотницей за богатым женихом? Она сумела заворожить того бедного молодого сына банкира, а после – околдовала герцога Найтингейла, но для меня, для