Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

Мир укутывает меня в большое одеяло, превращая в гусеничку. Устраивает рядом с собой, уложив мою голову к себе на плечо. Его сердце так громко бьется, что мне нет необходимости прилагать хоть какие-то усилия, чтобы его услышать. Комната пропитана запахом возбуждения. Нашим. И снова укол совести, а затем короткая вспышка липкого страха. Я ничего не даю ему взамен.

— Моя любимая девочка, — хрипло шепчет Мир, крепче меня обнимая, и страх уходит, словно он сам испугался этого большого и сильного мужчину. — Так хорошо с тобой, — его губы блуждают по моим волосам. — Знаешь, когда в последний раз мне было так хорошо?

Высунув руку из-под одеяла, пишу на его стальном прессе: «Нет».

— Никогда. — Задираю голову, чтобы разглядеть его лицо, но Мир возвращает меня в прежнее положение. — Поспи. Завтра у нас еще один сумасшедший день.

«А ты?» — тщательно вывожу на его груди, покрытой татуировками.

— И я попробую, — крепче прижимает меня к себе, но я кручу головой, думая, как без блокнота объяснить ему, что я имею ввиду. — Ты про секс? — часто киваю, радуясь, что Мирон меня понял.

— Сегодня все только для тебя. Я хочу, чтобы ты привыкла ко мне. Перестала бояться и зажиматься. Спи, — целует в макушку и застывает, наверное, закрыв глаза, а может только делая вид, чтобы я послушалась.

Разомлевший, приятно шокированный организм не приходится долго уговаривать. Под мерный, иногда сбивающийся стук сердца подполковника мне удается быстро уснуть.

Просыпаюсь под звук льющейся воды. Потягиваюсь и улыбаюсь, осторожно касаясь себя под одеялом в тех местах, где вчера это делал Мирон. Краснею, вспоминая каждую из ярких вспышек, которые он мне подарил. Они все были настоящие, и щеки от этого начинают нещадно гореть. Прикрывшись по грудь, сажусь и прикладываю к ним ладони.

Мирон выходит из душа в одном полотенце. Он красив. Его красота мужественная, брутальная, чуть грубоватая. Мощь натренированных мышц ощущается даже визуально, а капли воды, стекающие к низко посаженному на бедра полотенцу вызывают у меня чувство смущения и приятного, теплого возбуждения.

— Доброе утро, — он подходит к кровати и склоняется к моим губам.

От него пахнет терпким гелем для душа и мятной зубной пастой. Мне нравится. Я дышу им, пока он целует. Впитываю, тянусь сама за еще одной порцией.

— Черт, как же это все сложно, — смеется, едва не уронив полотенце. — В душ пойдешь? Там тепло после меня.

Если бы я могла вскрикнуть своё «Да!», я бы непременно это сделала, но вместо этого приходится кивать и ерзать на кровати.

— Приходи на завтрак, как будешь готова.

Мир дожидается, когда я скроюсь в душевой, и все же роняет полотенце с бедер, чтобы переодеться, не замечая, как я бессовестно подсмотрела этот момент.

Чувствую себя любопытным подростком, у которого только-только все начинается. Так и есть на самом деле. За спиной несмело расправляются невидимые крылья, и я, не замечая пола, сначала споласкиваюсь, взяв немного того самого геля для душа, которым пахло от Мирона. А затем спускаюсь на кухню, не заметив, как закончились ступеньки и промелькнула гостиная.

Дёмы нет с нами за завтраком.

— Он снова шарился тут почти до утра, — поясняет для меня Мир. — Но я его подниму, иначе опять пропустит репетитора. У тебя сегодня сеанс с Надей? — киваю. — Хорошо. Я немного задержусь. Пусть Фин будет рядом, ладно?

«Да».

Глава 33

Лия

Напряжение в его голосе и меня заставляет нервничать, на мгновенье вытесняя из клеточек приятные вибрации прошлой ночи, но теплый поцелуй и уверенный взгляд в глаза возвращают в эйфорию горячих прикосновений мужских рук и языка к каждому миллиметру на моем теле.

Мирон оживляет куклу, заставляя сердце биться чаще, вкачивая в него силы смотреть на мир под другим углом. Я надеюсь, однажды Вселенная перестанет казаться мне огромным злым монстром. Я хочу больше красок, я хочу… Нет, не так! Я не хочу все время бояться. Это невыносимо. Физически больно, потому что всегда в напряжении.

Большой палец подполковника сминает нижнюю губу. Его взгляд глаза в глаза говорит мне сейчас очень много. Кроме желания обладать моим телом, в нем еще столько оттенков эмоций и чувств. Я пока их не знаю, но очень хочу познакомиться с каждым.

Горячий язык медленно скользит по верхней губе, затем по нижней и толкается в рот. Он быстро сносит нас в реальность, где есть только двое, и разбивается о недовольное, сонное ворчание совершенно неожиданно появившегося на кухне Демьяна:

— Ugh! What the fuck? Can you not lick each other in front of me? (Фу! Какого хрена? Можно не облизывать друг друга при мне?)

Покраснев от кончиков волос до самых пяток, прячусь на груди у Мирона и слушаю, как молотит отбойным молотком его сердце. Он укрывает меня от сына и тихо смеется.

— Попались как школьники, — очень тихо, только для меня. — Можно следить за выражениями и не забывать, что тебе нужна языковая практика, — строго обращается к сыну.

— Угу, — невнятно отвечает Дёма. Мир вынужден меня отпустить, чтобы развернуться к сыну.

Взъерошенный парень в одних штанах и босиком заталкивает в рот кусочек хлеба, запивает его водой и, зевнув, уходит из кухни. Мирон не видит, как вверх взлетает бессовестный «фак» исключительно из протеста, а не потому, что они поругались.

Любые замечания от Мира Дёма сначала воспринимает в штыки, а чуть позже остывает и понимает, что отец прав и не желает ему зла. Им сложно, они оба закипают, но Мирон в силу возраста и опыта ищет подходы к парню. И ко мне. Не знаю, откуда у него столько терпения.

— Невозможный, — качает головой Мир. — Юлька его совсем распустила.

«У тебя все получится» — пишу ему в новеньком блокноте. Старый закончился, и мы сожгли его вместе с сухими листья, собранными по участку.

— Ехать пора, — вздыхает Мирон, а сам снова целует. — Невозможно оторваться от этих губ, — стирает с них влагу, дает утонуть в своих глазах на несколько секунд.

Выныриваю в реальность, и мы отправляемся в город.

В дороге Миру все время кто-то звонит, но он не забывает держать меня за руку, позволяя погрузиться еще раз в нашу с ним ночь и