Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс

Тук легким движением сдвигает свою маску на лоб, а затем и вовсе снимает, позволяя ей упасть на траву. Он невероятно пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на статую, а после — снова на меня. Я буквально кожей чувствую это тепло его взгляда, который приковывает меня к месту, но так мягко, словно он просто хочет рассмотреть меня до мельчайших деталей. Восхититься мной.

— А я готов поспорить, — тихо произносит он. — Ты самый настоящий ангел, Мэриан. Из всех, кого я знаю.

Я фыркаю.

— Серьезно, Тук, ну какой из меня ангел? Я матерюсь как сапожник и большую часть жизни хожу измазанная в машинном масле. Во мне нет этой… утонченности и вселенской добродетели, или что там им полагается.

Тук качает головой, и на его лице проступает абсолютная серьезность, а взгляд становится глубоким, темным.

— Нет, ты не права. Ты просто ангел другого толка. Тот, который карает за несправедливость. Защищает то, что правильно. Помогает тем, кто слабее. — Он на секунду закатывает глаза к небу, а на его щеках проступает едва заметный румянец. — Господи, звучит как цитата из дешевого романа. Прости ради бога.

— Да нет, почему же, я поняла, — улыбаюсь я. — Скорее ангел с огненным мечом, чем с золотой арфой.

Тук расплывается в улыбке:

— Вот именно.

Мы стоим близко. Так близко, что игнорировать это притяжение наших тел становится просто невозможно.

И я все понимаю.

Я отчетливо осознаю, что это тот самый решающий момент «пан или пропал»: мы либо поцелуемся прямо сейчас, либо неловко отшатнемся друг от друга и сделаем вид, что ничего не было, навсегда похоронив это мгновение в памяти.

И мне чертовски не хочется, чтобы оно пропало.

Я стою в этом залитом серебром цветущем саду, чувствуя себя такой свободной, какой не была уже много недель, а то и лет. На мне роскошное вечернее платье, а этот прекрасный, похожий на сказочного бога мужчина смотрит на меня так, словно я — самое прекрасное создание, которое ему довелось увидеть в жизни.

Может, я сошла с ума, может, поступаю глупо и импульсивно, но я прекрасно знаю, какую жизнь веду. Таким девчонкам, как я, подобные подарки судьбы каждый день не выпадают, если вообще выпадают хоть раз в жизни.

И я не хочу упустить свой единственный шанс на такой поцелуй.

Я сама сокращаю разделяющее нас расстояние и прижимаюсь своими губами к его губам.

Он удивлен, я это чувствую. Но он не сопротивляется, не отстраняется — напротив, перехватывает меня за талию и притягивает к себе, причем с удивительной силой для того, кто обычно ведет себя так мягко. Его губы, настойчивые и твердые, подминают мои, требуя большего, углубляя поцелуй, и из его горла вырывается тихий стон, который мгновенно высекает искру в самом центре моего существа.

— Боже, Мэриан, — шепчет он прямо мне в губы. — Я бредил этим с первой секунды, как увидел тебя.

От этого признания к щекам приливает жар, и я отдаюсь поцелую еще неистовее, чувствуя мимолетное, легкое как перышко прикосновение его языка, и его хватка на моей спине становится только крепче. Я притягиваю его к себе за шею, впитывая его вкус, его тепло. Это просто блаженство.

Я понятия не имею, что творю, зачем я это делаю и кем я вообще, блядь, стала к этому моменту.

Еще пару минут назад я была нищей, отчаявшейся сиротой, которая вот-вот потеряет последнее, а теперь я стою в дизайнерском платье, ворую драгоценности у зажравшихся ублюдков, выбросивших меня на обочину жизни сразу же, как мои родители остыли в могиле, и позволяю нереально горячему парню выводить круги у меня на пояснице.

Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

И, возможно, так оно и есть.

Потому что, когда наши губы размыкаются — буквально на какую-то долю секунды, чтобы перевести дыхание, — меня внезапно накрывает волной. Мощной, дезориентирующей, словно землю резко выбили у меня из-под ног.

Нет. Нет, нет, нет. Только не сейчас.

— Мэриан?

Лицо Тука плывет перед глазами, за его спиной завертелся безумный хоровод из звезд. Там, где он только что прижимался ко мне, кожу обдает резким холодом, а по каждому нервному окончанию начинает плясать противное головокружение. Я качаюсь и делаю пару шагов назад, инстинктивно ухватившись за какую-то ветку. Острые шипы роз тут же впиваются в ладонь, но это помогает. Не до конца, но хотя бы удерживает меня на ногах.

Когда я снова открываю глаза, Тук стоит рядом, уже четкий… ну, точнее, более-менее четкий, а на его красивом лице появляется выражение крайней тревоги.

— Мэриан, — взволнованно говорит он. — Мне не следовало… Я же не знал…

— Все нормально, — выдавливаю я кое-как. — Это просто моя… особенность. Наверное, не стоило глушить шампанское.

Вот только шампанское было уже прилично давно. А это… это что-то другое. Я трясу головой, прогоняя морок.

— Я сейчас позову остальных, — поспешно говорит Тук. — Мы сворачиваем операцию. Нужно отвезти тебя…

— Нет, — отрезаю я со всей силой, на какую только способна, потому что это последнее, чего мне хочется. — Нет, — повторяю я уже мягче и качаю головой. — Со мной все в порядке. Мне просто нужно… — Я делаю глубокий вдох и заставляю себя выпрямиться. — Все будет хорошо. Мне просто надо дойти до дамской комнаты и плеснуть в лицо холодной воды.

Тук дергается ко мне.

— Тебя проводить? Мне пойти с…

— Не нужно, — настаиваю я, и с каждым словом сама верю в это все сильнее. Чем больше времени проходит после поцелуя, тем тверже я стою на ногах. — Я уже взрослая девочка и вполне способна сама о себе позаботиться.

Тук слабо улыбается.

— Я знаю. Но…

Я не слушаю, что он там собирается добавить, и, обойдя его, быстро растворяюсь в ночи.

Глава восемнадцатая



Я цепляюсь пальцами в мраморную столешницу и дышу. Вдох, выдох.

Вдох, выдох.

Спустя несколько минут — не знаю точно, сколько именно прошло времени, — безумный хоровод звезд перед глазами наконец-то утихает. Зрение проясняется, по крайней мере настолько, что я уже отчетливо вижу свое отражение в зеркале.

Пожилая дама в платье цвета полуночного синего, стоявшая через две раковины от меня, бросает на меня быстрый взгляд. Я слышу, как она деликатно цокает — в этой чисто южной, снисходительной манере, которая обычно означает: «Сейчас я полезу не в свое дело, милочка».

Я прикрываю глаза еще на секунду, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.

Спокойно, Мэриан. Спокойно.

И действительно: