Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс

ему прямо сейчас, сколько ярости кипит внутри. Имею полное право. Хочется подлететь, влепить затрещину по этой зажравшейся, равнодушной харе и выложить все, что я о нем думаю: о том, как он обкрадывал меня, лишал наследства, забирал то, что принадлежало моим родителям, моей покойной матери.

Но я этого, конечно же, не сделаю. Не здесь.

— Позвольте, — кто-то бесцеремонно протискивается мимо меня из холла в лаунж, возвращая меня к суровой реальности.

— Извините, — бормочу я и отступаю в сторону. Мой взгляд по-прежнему намертво прикован к Джону. Он увлеченно беседует с каким-то компаньоном, лениво покачивая бокал с бурбоном, и даже если он посмотрит в мою сторону… что ж, в таком состоянии он вряд ли сможет сфокусировать зрение и узнать меня.

По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Мэриан.

От звука собственного имени сердце подпрыгивает к самому горлу, но, обернувшись, я вижу лишь знакомую широкую фигуру в маске волка.

— Тук, — выдыхаю я, чувствуя, как расслабляются плечи.

— Я тебя повсюду ищу, — говорит он. — Нельзя же так просто сбегать от нас. — Он тепло улыбается.

— Прости, — отвечаю я. — Просто тут… — Я качаю головой, не зная, стоит ли посвящать его в историю с Эл-Джеем и колье, и решаю, что об этом пока лучше помалкивать. — А остальные где? Чем заняты?

— Да как обычно, — легкомысленно отзывается Тук, склонив голову набок. — Окучивают публику.

Я невольно прыскаю со смеху, но все равно кошусь в сторону дяди Джона. Мне банально страшно выпустить его из виду, потому как кажется, стоит отвернуться, и он тут же набросится на меня.

Тук прослеживает за моим взглядом и слегка хмурится под маской.

— Это…

— Мой дядя, — бормочу я самым тихим шепотом, на какой только способна. — Он меня не заметил. Или не узнал.

— Вот как. — Я прямо кожей чувствую, как Тук рядом со мной внутренне подбирается, и, признаться, этот его защитный порыв мне чертовски приятен. — Господи, как же хочется начистить ему рыло.

— Мне тоже, — поддакиваю я. — А заодно разнести в хлам его драгоценный «Ягуар». — Я со злостью сжимаю кулак.

— Хм. — Тук задумчиво стучит пальцем по подбородку. — «Ягуар», говоришь?

Я закатываю глаза.

— Ну да. Терпеть не могу эту тачку. Небольшой спортивный седан. Бежевый, разумеется.

— Наверное, стоит на парковке у входа?

— Ну конечно, — подтверждаю я. — А что?

— Я сейчас. — И прежде чем я успеваю его остановить, он быстро исчезает.

Следующие две минуты — а затем и три — я стою на месте, изо всех сил пытаясь сохранить непринужденный вид. Наконец Тук возвращается, сияя во весь рот под своей маской волка.

— Думаю, вопрос решен, — заявляет он.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, какой-то парень в красной ливрее сотрудника клуба пулей вылетает из кухонных дверей, подбегает к моему дяде Джону и что-то испуганно шепчет ему на ухо.

— Что?! — ревет дядя Джон, покачиваясь, вскакивает со своего места. — Да как они… да как вы… Это просто возмутительно! — брызжет он слюной.

Официант что-то лепечет в оправдание, пытаясь его успокоить, но все без толку. Дядя Джон пытается грозно выпятить грудь, но в итоге вперед выдается лишь его массивное пузо.

— Невероятно! Немыслимо! Позор!

Поток ругательств не иссякает, пока он, пошатываясь, бредет к выходу, проносясь буквально в полуметре от Тука, покидает лаунж и скрывается за парадными дверями.

Я поворачиваюсь к Туку с округлившимися от изумления глазами:

— Что ты сделал?

Тук загадочно улыбается.

— Скажем так, этому «Ягуару» теперь точно понадобится новый комплект резины. Но я уверен, эвакуатор обойдется с ним нежно.

Я покатываюсь со смеху. Ничего не могу с собой поделать. Облегчение накатывает так внезапно, тело пронзает такое ощущение легкости, что эту энергию просто невозможно выплеснуть иначе. Тук тоже смеется и мягко касается моей руки:

— Приятно видеть твою улыбку, Мэриан.

— Спасибо, — искренне говорю я. — Ночка выдалась… с огоньком, надо признать. — Я мимолетно касаюсь корсета, где все еще надежно спрятано колье.

— Это еще слабо сказано, — соглашается Тук. Он делает глоток шампанского, которое успел где-то перехватить. — Знаешь что, публика тут просто тошнотворная. Ограбление ограблением, но общество, мягко говоря, не в моем вкусе.

— Подпишусь под каждым словом, — отзываюсь я, хотя у меня в руках даже бокала нет.

— Держи. — Тук ловко выуживает бокал с подноса проходящего мимо официанта и протягивает мне. — Salud [исп. твое здоровье], как сказал бы Уилл.

Мы со звоном чокаемся, и я делаю малюсенький глоток. Лицо и так горит после того бокала, который я бахнула залпом перед тем, как Эл-Джей пошел на дело.

— Так чем конкретно ты… здесь занимаешься? — спрашиваю я, предусмотрительно понизив голос.

— В смысле, лично я? — Тук прижимает ладонь к груди. — Прямо сейчас я провожу время в твоей прекрасной компании.

Я картинно закатываю глаза.

— Да нет, я имею в виду… в вашей… операции, — последнее слово я едва слышно шепчу.

— И я о том же, — его глаза азартно блестят. — Моя главная задача — присматривать за тобой. Ну и, кроме того, мне нужно было по-быстрому хакнуть местную систему безопасности. Которая, к слову, должна сработать примерно через… — Он вскидывает руку, сверяясь со смарт-часами. — Прямо сейчас.

Ууу-ууу-ууу! Ууу-ууу-ууу!

Оглушительный, бьющий по барабанным перепонкам вой сирены разносится по всему залу.

— Господи! — я испуганно зажимаю уши руками. Моему примеру следуют почти все присутствующие. — Ну и ОРЕТ.

— Что-что? — кричит Тук, ухмыляясь и прикладывая ладонь к уху. — Ни хрена не слышно из-за этой тревоги!

Я лишь качаю головой и улыбаюсь в ответ. В зале мгновенно воцаряется хаос: гости возмущенно кряхтят и суетятся, пока взмыленный метрдотель не взбирается на банкетку в центре.

— Дамы и господа! — надрывается он, его голос едва пробивается сквозь завывание сирены. — Без паники, причин для беспокойства нет…

— Не самый удачный выбор слов, — перекрикивая шум, шепчу я Туку, и тот взрывается смехом.

— …но я вынужден попросить всех спокойно пройти к ближайшему пожарному выходу. Это займет всего пару минут!

Народ ворчит, причем весьма наглядно, но под этот умопомрачительный, раскалывающий череп вой толпа начинает послушно стягиваться к выходу через главный фойе. Тук кивает в сторону дверей, приглашая меня следовать за ним. Я иду, чувствуя какой-то странный, почти детский восторг, словно мы играем в прятки. Он снова берет меня за руку, на этот раз увереннее, и у меня в животе испуганной птицей порхает предвкушение. Я выхожу за ним в главный коридор, мы минуем парадную лестницу и оказываемся на террасе, которую я смутно помню из детства.

Стоит нам ступить на задний двор, как Тук наклоняется ко мне и, перекрикивая сирену,