Драконье золото - Марина Эльденберт

class="p1">Несмотря на то, что мы были всего лишь на полпути в сторону избавления от общего проклятия (учитывая мое существование в доме Верресов, я тоже ощущала себя проклятой), настроение у меня было прекрасным. Правда, ровно до того момента, как в особняк вернулся Адарен и приказал всем собраться у него в кабинете.

Последний раз я была там аккурат в тот вечер, когда братья надели на меня помолвочные браслеты, поэтому такое приглашение воскресило не самые приятные воспоминания и холодком плохого предчувствия пробежало по моей спине. Может, дело было в том, что я стала лучше чувствовать эмоции братьев-драконов. Например, сейчас я знала, что Адарен не просто злится, он в бешенстве.

Конечно, это могло быть все что угодно, но я знала только одну причину для его ярости — он узнал про наши с Вертейдом ночные бдения. Мне бы хотелось верить, что дело в другом, но…

— Вертейд, с завтрашнего дня ты переезжаешь в общежитие академии, — объявил Веррес-старший без предисловий, располагаясь в кресле и выкладывая на стол наш артефакт, своими острыми лучами напоминающий солнце на детских рисунках или медаль. — Ты не оправдал нашего с Базилем доверия.

У меня все внутри словно оборвалось, я сделала резкий вдох и чуть им не поперхнулась. С отчаяньем посмотрела на Верта.

Вертейд же на меня не смотрел, он с силой сжал кулаки, а ничего не понимающий Веррес-средний поинтересовался:

— Что вообще происходит?

— Наш младший брат полностью оправдал свое прозвище. Малыш. Они вместе с Айрис решили, что можно дальше водить нас за нос. — Он кивнул на артефакт. — Ночами они не спали, а создавали эту вещь. Расскажешь всем нам, что это, Вертейд?

— Откуда он у тебя? — вместо ответа процедил Верт.

— Как откуда? — Адарен яростно прищурился. Внешне он оставался холодным, но внутри… Я уже начинала задыхаться от силы испытываемых им чувств. — Изъял у леди Эджертон.

— Если ты знаешь что это, то прекрасно понимаешь, что все испортил! — зарычал Вертейд.

— Я ничего не испортил, — в тон ему ответил Веррес-старший. — Я все исправил.

— Как исправил, когда положил Айрис в общую постель?

У меня потемнело перед глазами: я почти физически ощущала драконью ярость. То, что они говорили по-человечески, не отменяло того, что они испытывали кровожадное желание вцепиться друг другу в глотки.

— Золотко, что делает этот артефакт? — выдернул меня из этой бездны эмоций Базиль. Я вскинула голову и встретилась глазами с Верресом-средним, которого еще никогда не видела таким серьезным. Словно сейчас старшим братом стал он.

— Он должен был отыскать того, кто вас проклял. По магическому почерку.

— Это гениально, — без тени улыбки сказал Базиль.

— Это безрассудно!

Я подпрыгнула от хлопка, с которым ладонь Адарена впечаталась в стол.

— Глупо, — продолжал ректор. — Самонадеянно. Эгоистично. Бесперспективно. Это проклятие никогда не снять! Мы можем только смириться и жить с ним.

— Как смирился ты? — зло бросил ему в лицо Вертейд. — Чего ты боишься, Адарен? Того, что у нас ничего не получится? Или того, что получится? Того, что ты будешь жить один, и никому не будет до тебя дела! Ведь близких ты можешь удерживаться возле себя лишь приказами!

Веррес-старший потемнел лицом, и я подумала, что сейчас они снова сцепятся, соединятся в дракона, и я не смогу ничего сделать, но он взял себя в руки, вернув себе жесткое выражение лица.

— Ты теперь точно будешь не один, Вертейд. В общежитии живет много студентов. С Айрис ты больше не увидишься, а эта штука все равно нерабочая.

Он бросил артефакт Верту, и тот поймал его на лету. Я же поняла, что задыхаюсь уже не из-за чужих чувств, а из-за собственных.

Я шагнула к столу, за которым восседал дракон и, посмотрев ему прямо в глаза, заявила:

— Я хотела помочь снять проклятие, чтобы все были счастливы, но вижу, что Верт прав — тебе удобнее прикрываться проклятием, чем наслаждаться жизнью. Тебе проще отправить Верта прочь, рискуя всеми, чем прислушаться к нам. Прислушаться ко мне! Да я лучше в монастырь уйду, чем стану твоей истинной!

С этими словами я развернулась и выбежала из кабинета, гонимая своим гневом. Интересно, если я останусь рядом с Адареном, как скоро стану такой же холодной и бесчувственной?

Далеко я не убежала, но, как ни странно, догнал меня именно Базиль:

— Айрис, не нужно уходить в монастырь, — сегодня средний Веррес был на удивление серьезным и, кажется, едва ли не впервые назвал меня по имени. — С нами сложно, но все можно уладить.

— Не в этот раз, Базиль, — я покачала головой, пытаясь справиться с подступающими слезами. — Пожалуйста, если ты хорошо ко мне относишься, отвези меня к Электре. Я не могу находиться в этом доме!

Он обернулся на кабинет Адарена и ответил:

— Знаешь, сейчас это будет лучшим решением. А мы пока во всем здесь разберемся. По-мужски. Пойдем.

Глава 49.

Уже по пути я вспомнила, что у Электры меня не особо ждут, и приуныла. Это, разумеется, не укрылось от Базиля. Он пересел ко мне и поинтересовался:

— Могу я что-то для тебя сделать?

Это было неожиданно. В смысле, неожиданно настолько, что я широко распахнула глаза. Обычно старший и средний Верресы пытались меня утешить, вели себя со мной, как с маленькой девочкой или наоборот как с той, кто уже принадлежит им. Поэтому вопрос выбил меня из моих мыслей о том, куда я пойду, когда меня увидит герцог Эджертон.

— Да, связать деда Электры и не дать ему помешать нам с ней общаться.

Базиль хмыкнул:

— Вообще-то я мужчин не связываю, но для тебя все, что хочешь. Золотко, как ты умудряешься дружить с Эджертон? Ты же такая нежная, такая удивительная, а она…

— Замечательная, — перебила я его, не позволив Базилю ввинтить очередной нелестный эпитет в адрес подруги. — Мне временами здорово не хватает ее силы, ее уверенности… я вот, например, при всем желании не могу представить, чтобы на нее кто-то так рычал, как на меня Адарен!

— Потому что ей вообще не светит выйти замуж, — хохотнул Базиль.

— Прекрати! — обиделась я.

— Айрис, ты можешь с ней общаться и видеть в ней все самое расчудесное, но ни один мужчина не