Драконье золото - Марина Эльденберт

И именно поэтому Адарен слушал их беседы, притворяясь глубоко спящим. Эту технику, кстати, знал и Базиль, этому обучают именно на факультете боевой магии. Но не боевой артефакторики, поэтому Вертейд ничего не заметил. Посвящать же среднего брата в свои планы Адарен не стал, потому что Базиль уже записался в сочувствующие и проникся по отношению к Айрис и Верту, как будто сам не претендовал на истинность!

А он ведь претендовал. В точности так же, как и Адарен. Нет, временами ему в голову приходила мысль, что если бы Айрис Шотторн не явилась в тот день в академию, жизнь была бы гораздо, гораздо проще, но она явилась. И представить свою жизнь без нее Адарену теперь не удавалось, как он ни старался. Эта маленькая совершенно безумная женщина прочно прописалась в его доме, мыслях и в сердце, и уходить оттуда не планировала. Даже несмотря на то, что сама Айрис от него шарахалась и считала чудовищем.

Честно говоря, по поводу того, первого вечера, когда он лег рядом с ней обнаженным, Адарен просто разозлился. Из-за того, что Айрис доверяла кому угодно, только не ему! Из-за того, что творила всякие глупости, хотя могла прийти к нему за советом. Должна была! Но нет, ей важно было все сделать самой, а доверяла она… только Верту! Хотел бы он не испытывать по этому поводу никаких чувств, вообще никаких. Потому что умел брать свои эмоции под контроль, управлять ими, не позволяя им управлять собой.

Но в случае с Айрис это, увы, не работало. Вдвойне не работало в случае с Айрис и Вертом. Потому что младший ей не подходил по многим параметрам, и в частности — потому, что потакая ей, позволяя ей играть в эти детективно-артефакторные игры, в первую очередь ставил жизнь Айрис под угрозу!

Адарен давно распрощался с мыслью о том, что им удастся избавиться от проклятия. Все эти разговоры были скорее о том, что им удастся жить с этим проклятием. Всем троим, а теперь уже четверым. Но все же Адарен допускал мысль, что подбросивший подарок (кем бы он ни был) окажется не нанятым врагами отца ассасином-исполнителем, давно скрывшимся в далеких странах, не союзничающих с Райсванией, а кем-то из ближнего круга. Кто все еще может быть рядом. И если этот кто-то узнает про расследование Айрис… Адарен даже думать не хотел о том, что тогда может случиться.

Поэтому рядом с ней теперь всегда неизменно находились двое Верресов.

Поэтому он слушал все их с Вертейдом разговоры и ждал.

И дождался.

— Чтобы откалибровать артефакт, нам нужно проверить его на том, кто точно не связан с Верресами, — сказала Айрис. — И в этот момент ни одного Верреса не должно быть поблизости. Я попрошу Электру.

Адарен мысленно приказал себе оставаться в том состоянии, в котором находился, поскольку выдать себя — означало лишиться преимущества знания, которое ему было просто необходимо.

— Разве дед не запретил ей с тобой видеться?

— Запретил, но, — голос Айрис звучал лукаво, — мы можем встретиться в университете.

— Отпадает. Теперь ее всюду сопровождает этот…

— Значит, попрошу Стеллу передать ей артефакт.

— А вот это может сработать, — за воодушевление в голосе Адарену захотелось Верта придушить.

— Решено. Когда она проверит на ком-то, кто не имеет к нам никакого отношения, дальше проверим его на мне, а потом на тебе. Артефакт покажет отсутствие связи, потом наличие связи, а потом очень сильную связь с проклятием. И дальше пойдем по списку.

По списку? По какому списку?

Никакого списка Верт и Айрис не упоминали, по крайней мере, в своих беседах про артефакт. Адарен чуть было не выдал себя, дернувшись в этот момент, но потом просто изобразил, что во сне перевернулся на правый бок.

На следующий день, когда артефакт должен был перекочевать сначала к Стелле, а затем через нее — к Электре Эджертон, Адарен снова злился. Но злиться — это одно, а действовать — совершенно другое. При всей своей… гм, недальновидности, Верт и Айрис оказались осторожными и в дом этот артефакт не приносили. Адарен знал, что он находится на территории академии, вот только где?

Можно было попытаться раскрыть их план раньше, но тогда они запросто могли сказать, что эта недоработка — какая-нибудь бытовая ерунда, а сами уже более осторожно принялись бы за второй вариант. Поэтому Адарен хотел забрать уже рабочий, и, желательно, уничтожить их чертежи. А чертежи они отдадут, только если их поставить перед фактом: например, застукать на горячем и сказать, что Айрис с Вертом могут видеться исключительно если забросят идею с расследованием.

Верт же первый ему все и отдаст.

При мысли об этом Адарен испытал мстительное удовлетворение, а когда приказал пригласить к себе в кабинет Стеллу — еще и злость. Потому что эта девчонка тоже должна была соображать, во что ввязывается и как подставляет подругу.

— Вы хотели меня видеть, господин ректор? — без тени стеснения поинтересовалась она.

— Мне нужно, чтобы вы отдали артефакт, — без предисловия произнес Адарен. Слишком он завелся за этот последний месяц из-за невозможности устроить Верту головомойку, а Айрис посадить под замок без возможности даже посещать академию. Чтобы больше не влипала в неприятности!

— Какой артефакт? — невинно спросила Стелла.

— Прекращайте изображать дурочку! — зарычал ректор. — Вы прекрасно знаете, о каком артефакте идет речь!

— Нет. Не знаю. — Она захлопала на него ресницами, а потом, гневно прищурившись, заявила: — И, несмотря на то, что вы здесь ректор, не стоит говорить со мной в таком тоне!

Адарен без слов запустил проверяющее заклинание, которое должно было выдать девчонку с головой или, точнее, показать, где она спрятала артефакт. Но не выдало. Потому что артефакта у Стеллы не было, а это, с наибольшей вероятностью, означало, что Верт все-таки догадался о его бодрствовании. И что артефакт сейчас уже на полпути к дому Эджертонов.

Глава 48.

* Айрис Шотторн *

Сегодня я чувствовала себя окрыленной. Во-первых, до начала занятий осталось совсем ничего. Во-вторых, артефакт был готов, и я верила, что мы с Вертейдом наконец-то сможем выяснить, что кто проклял Верресов. В своих смелых мечтах я представляла, что братья ловят злодея и заставляют его снять проклятие! В образе злодея фигурировал принц Эдриан, вот не нравился он мне. Но я прекрасно понимала, что это может быть кто-то другой.