Драконье золото - Марина Эльденберт

Это я стала настоящим проклятием Верресов, потому что до меня они как-то справлялись со всеми невзгодами, а теперь — нет. Вот бы порадовался тот, кто соединил их в одно, если бы все это увидел. Я не хотела стать причиной того, что проклятие завершит свое дело, и даже просто причиной их ссоры, потому что я как никто другой знала как важна семья. И, что греха таить, мечтала о своей. О том, что когда-нибудь вокруг меня соберутся те, с кем мы будем делить мечты, горе и радости, успехи и неудачи, все-все-все.

Я видела себя счастливой женой и матерью, потом бабушкой, и даже, возможно, прабабушкой, если повезет. Мне хотелось, чтобы в этой семье все поддерживали друг друга. Чтобы никто не критиковал даже если что-то совсем не так, и любой подставит плечо, если кто-то другой оступится. Чтобы даже самые разные интересы и точки зрения могли сплотить, а не разрушить. Именно такой в моем представлении должна была быть семья.

— Золотко, ты плачешь? — Первым мою слезу заметил Базиль, и только потом уже я.

Она покатилась по щеке, сорвалась и упала в тарелку. Следом за ней поспешила вторая, третья, четвертая… кажется, в моем салате сейчас станет значительно больше соли.

— Нет, все хорошо, — сказала я. — Просто вспомнила о родителях.

Верт протянул мне платок, и я стерла остатки слез с лица. Адарен сидел непроницаемый, как скала, Базиль выглядел раздосадованным.

Дальше мы снова все молчали и как будто тем самым отдалялись друг от друга все больше и больше. Подали горячее и десерт, и я даже что-то в себя запихнула, а потом пришло время вместе идти в одну общую на всех спальню. Учитывая, что у всех нас до этого вечера была своя комната, я с трудом представляла, во что это выльется.

Покои оказались огромными, в темно-синих тонах, разогревали эту комнату красные шторы да закатное солнце, которое золотом расплескалось повсюду. Зачем-то здесь еще и свечи зажгли, и они тоже согревали эту без преувеличения большущую комнату, в которой помимо кровати, на которой спокойно могли уместиться мы все, стоял и диванчик, и кресла, и столик, и в целом тут можно было бы проводить приятные вечера. Но…

— Мне нужно будет переодеться, — сказала я растерянно.

— Переодеться тебе помогу я, — произнес Адарен.

— Ты хотел сказать: мы? — приподнял брови Базиль.

Верт скривился, шагая ко мне:

— Вы оба ненормальные!

— Ну если ты такой нормальный не хочешь быть среди нас, дверь там, — снова зарычал на него Базиль.

Я подавила желание спрятаться за Верта, потому что мне на самом деле было страшно. И стыдно. И вообще. Но я снова вспомнила произошедшее с драконом и разозлилась. Так разозлилась, как, наверное, никогда в жизни раньше не злилась!

— Желаете посмотреть, как я переодеваюсь, господа Верресы?! Наслаждайтесь! — Я завела руки за спину и с такой силой рванула шнуровку платья, что у меня там что-то хрустнуло. К счастью, не в руках, а в шнуровке. На глазах опешивших братьев я ее распустила и потянула платье вниз, оставшись в корсете, кринолине и панталонах.

Глава 44.

* Базиль *

— Дальше? — прорычала Золотко, схватившись за завязки кринолина, дернула за них и разрыдалась.

Сейчас сложно было вспомнить, сколько женщин перед ним раздевались, но ни одна при этом не плакала. Кто-то смущался искренне, кто-то играючи, кто-то вовсе кокетничал, выставляя напоказ свои прелести. Но чтобы рыдать? Это дезориентировало, сбивало с толку. Он привык дарить женщинам радость и наслаждение, а не вгонять их в депрессию. Это очень больно бьет по мужской гордости, если даже сама возможность разделить с тобой постель, вызывает истерику у твоей истинной!

Базиль впал в ступор и не сразу среагировал, поэтому малыш Вертейд его опередил: сдернул покрывало с постели и растянул ткань перед Айрис на манер ширмы. Хотя какой он малыш? Веррес-средний настолько привык воспринимать младшего брата мальчишкой, что упустил момент, когда тот превратился в мужчину. Несмотря на то, что они сегодня подрались и чуть не прибили дракона, Базиль не мог проигнорировать тот факт, что именно после этого случая зауважал Верта чисто по-мужски и по-драконьи. Он защищал Золотко как мужчина. Отстаивал ее и неплохо с этим справлялся.

Базиль тоже защищал Айрис, но, к своей досаде, приходилось признать, что он не всегда ее понимал или чувствовал. Раньше он вообще такой ерундой не заморачивался. Зачем ему понимать женщин? Но все это было до встречи с Золотком. Сейчас ему физически не хватало подобных навыков. А может, просто не хватало общения с ней. Вертейд проводил с ней гораздо больше времени, помогал с поступлением, теперь вот к этой выскочке Эджертон потащил, потому что Айрис нравится с ней дружить.

А что сам Базиль? Он ей это запретил. И Адарен ей много всего запретил. Только чего они этим добились? Тем, что наплевали на мнение самой Золотко.

Базиль посмотрел на старшего брата и понял, что тот тоже в ступоре. Средний знал, что фальшивыми слезами Адарена не возьмешь, но что насчет настоящих? Ведь Айрис сдерживала их за ужином, а теперь они прорвались из нее водопадом.

— Айрис, мы не звери, хотя так могло показаться, — мягко сказал Вертейд. Базиль видел, что младший злится, но при этом изо всех сил сдерживается. Ради истинной.

Веррес-средний схватил приготовленное ночное платье для Айрис и протянул его за импровизированную ширму. В его мечтах истинная часто раздевалась перед ним, но не так же!

— Золотко, мы же заботимся о тебе! Обещаю спать на спине и не прикасаться к тебе! — Совершенно нетипичная для него клятва, но что только не сделаешь для истинной?

— Еще бы тебе кто-то это позволил! — вернул себе дар речи старший.

— Да ты себе напозволялся, Адарен, по самое не балуй! — прорычал Базиль. — Кому ты вообще сделал лучше?

— Прекратите! — выкрикнула Айрис. — Перестаньте меня делить! Я не трофей, а живой человек!

Ирония заключалась в том, что Верт сказал им то же самое, и Верресу-среднему стало совестно.

Золотко вышла из-за ширмы и спросила:

— Умыться в одиночестве я хотя бы могу? — Несмотря на заплаканные глаза, она снова смотрела на них с вызовом. Сколько же в этой малышке было драконьего терпения!

Базиль заметил, что Адарен собирается