Свирепая одержимость - Мила Кейн

Я вытерся и оделся: костюм, рубашка, галстук и даже нагрудный платок. Для Эмили только лучшее.

Внизу меня ждал Кэл.

— Готов? — спросил он.

Мы вышли на улицу и стали ждать машину.

— Готов. — Я вздохнул, вспоминая, сколько раз после смерти Эмили мы вот так отправлялись в поместье. После ее смерти мы перестали там жить. Казалось каким-то наказанием: похоронить ее совсем рядом с домом, а потом увезти нас оттуда и больше не позволить вернуться. Но таков наш отец..

Подъехала машина, и мы отправились в путь.

За окнами Лондон постепенно сменился английской сельской местностью. Кэл спокойно смотрел в окно. Его совершенно не напрягало просто сидеть в тишине наедине со своими мыслями, а мне отчаянно хотелось чем-нибудь себя занять. Я достал телефон, собираясь проверить почту.

Вместо этого открыл приложение с камерами наблюдения.

Оно загрузилось раньше, чем я успел убедить себя закрыть его.

На черно-белом экране появилась кухня дома в Хэйд-Харборе. Там еще стояла глубокая ночь. Смотреть было не на что. И все же я начал переключаться между камерами. Дольше всего задержался на коридоре второго этажа. Дверь Селены была плотно закрыта.

Я представил ее в постели. И тут же вспомнил запах ее кожи.

Блядь. Я возбуждался от мыслей о ней и о прошлой ночи. О своей сводной сестре.

Я заблокировал телефон и раздраженно сунул его в карман.

Когда все разваливается, сосредоточься на плане, Броуди. Больше ничего не имеет значения.

На этот раз холодный совет отца действительно мог пригодиться. План не изменился. Нужно убедить его, что Марджори ему не подходит. Подтолкнуть их к разводу, пока не прошло слишком много времени и все не стало еще сложнее.

Если все пойдет по-моему, Селена недолго останется моей сводной сестрой… и теперь я все отчетливее понимал, что это должно произойти как можно скорее.

27.Селена



Наконец-то этот день настал. День второго прослушивания, и я нервничала как никогда. Пальцы дрожали, когда я сунула проездной в сумку и вышла из автобуса у кампуса УХХ.

Аиша без конца писала мне, напоминая, что я должна прийти. Если честно, без неё я бы уже несколько раз успела струсить и передумать. Но я была здесь и видела, как она машет мне у входа в театральный корпус, так что пути к отступлению не осталось.

Я поплелась по дорожке к ней, притихшая и напряжённая от нервов.

— Ура, ты рано. Успеем ещё раз прогнать реплики, — сказала Аиша.

— Прогнать реплики? — рассеянно переспросила я.

— Ну да, прогнать реплики, помнишь? Профессионалы так говорят. Пора осваивать жаргон. Я даже сделала тебе карточку. — Аиша полезла в сумку и достала небольшую фиолетовую карточку, одну сторону которой заполнял аккуратный синий почерк.

— Ты серьёзно её сделала?

— О, я сделала далеко не одну. Я обожаю карточки, — улыбнулась Аиша, открывая дверь в здание.

Я рассмеялась. От нервов она меня отвлекла, тут не поспоришь.

— Мне нравится.

Мы пошли по коридору, следуя указателям на второе прослушивание. Сегодня здесь было гораздо тише, чем в первый раз. Стоило нам войти в комнату ожидания, как волнение снова накрыло с головой. Отметившись, мы сели ждать, и Аиша достала из сумки пьесу.

— Уже прочитала?

— Начала, но готова поспорить, ты уже закончила.

Она улыбнулась.

— Ещё бы. Какая женская роль тебе больше нравится?

— Сначала скажи, какая нравится тебе…

— Ты что, пытаешься списать у меня домашку? — поддразнила Аиша.

Я пожала плечами.

— Может быть.

— Ладно, среди женских персонажей есть несколько классных. Беатриче. Она у нас боевая. Замуж вообще не собирается. И за кузину свою вступается… Геро. А Геро в этой истории вроде как жертва. Хорошая девушка, делает всё, чего от неё ждёт общество, но её всё равно обвиняют в измене и отвергают. Ещё есть Маргарет и Урсула, служанки Геро, которые тоже оказываются втянуты во всю эту драму.

— Звучит так, будто все эти роли для меня слишком большие. Может, потяну Маргарет.

— Она любит пофлиртовать, ей нравятся парни, и сама того не желая, становится частью того, из-за чего с Геро случается беда. А тебе, по-моему, стоит попробовать роль Геро, — продолжила Аиша.

Я фыркнула.

— Какая из меня хорошая девушка? Милая, невинная и всё такое — это вообще не про меня. Я точно не настолько хорошая актриса, чтобы такое изобразить.

Аиша рассмеялась.

— Потому это и называется актёрской игрой, глупышка. В любом случае режиссёр сама решит, кого на какую роль взять, так что от нас, похоже, всё равно ничего не зависит.

— Ага, скорее всего. Может, мне ещё удастся урвать роль горничной номер шесть или типа того, — вздохнула я.



Час спустя Аиша уже ушла из комнаты ожидания, а меня вызвали последней. Пока я сидела там, волнение нарастало так сильно, что я тысячу раз собиралась встать и уйти. И как раз когда снова всерьёз об этом задумалась, меня позвали.

Комната для второго прослушивания оказалась меньше, и от одного этого у меня свело живот.

В прошлый раз между мной и комиссией хотя бы оставалось достаточно пространства, чтобы притвориться, будто они меня толком не видят, не рассматривают по-настоящему, так, чтобы это действительно что-то значило. Теперь спрятаться было негде. Стол казался ближе, комната — теснее, а взгляды, которые поднялись на меня, когда я вошла, почему-то ощущались острее, внимательнее.

— Селена Кармайкл? — спросила режиссёр Чо, оторвавшись от записей.

Голос у неё был спокойным, нейтральным, по нему ничего нельзя было понять.

— Да, — ответила я, заставляя себя сделать несколько шагов вперёд, хотя инстинкты велели остаться возле двери, чтобы в случае провала сразу сбежать.

— Проходи. Сегодня попробуем несколько разных сцен.

На этот раз стула не было. Только пустое пространство посреди комнаты, словно сцена, с которой убрали всё лишнее. Я всё равно вышла в центр, слишком сильно сжимая выданный мне текст, будто эти листы могли помочь мне не развалиться.

— Начнём с Геро, — сказала Чо. — Четвёртый акт. Сцена свадьбы.

Я опустила взгляд на страницу, чувствуя, как уже сжимается горло.

Геро была нежной, тихой — а потом её внезапно и жестоко выставили перед всеми на посмешище. Обвинили. Разбили