(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Морван ждал меня двадцать лет. Он наблюдал за мной. Он позволил мне вырасти, чтобы потом прийти и забрать то, что принадлежало ему по праву создателя.

«Ты видела».

Голос раздался от входа.

Морван стоял там, опираясь плечом о косяк. Он сменил одежду — теперь на нем была простая туника, скрывающая напряжение мышц, но лицо его было серым от усталости. Он не пытался подойти. Он выглядел как человек, ожидающий приговора.

Я медленно повернулась к нему. Гнев, который должен был меня сжечь, почему-то не приходил. Вместо него внутри разливалась огромная, тяжелая, как океан, печаль.

«Мы для вас не еда», — прошептала я. — «И не игрушки. Мы — лекарство».

«Лекарство, которое часто убивает пациента», — горько ответил он. — «И само умирает в процессе. Я не хотел втягивать тебя, Лира. Когда Элора погибла… я думал оставить тебя в покое. Дать тебе прожить нормальную, короткую, слепую человеческую жизнь».

Он шагнул в зал, проходя мимо сияющих стел с историей своего народа.

«Но мы на грани. Последний ребенок в Затонувшем Городе родился триста лет назад. Ксилия и ее сторонники требуют закрыть барьер и умереть в гордом одиночестве. Я… я был эгоистом. Я захотел увидеть, сработал ли план Элоры».

Он остановился в паре метров от меня. В его глазах я увидела ту же мольбу, что и в глазах Риса, но умноженную на тысячелетия одиночества.

«Я монстр, Лира. Я похититель, убийца и манипулятор. Но я король народа, который забыл, как плакать новорожденным детям. Я готов стать чем угодно, лишь бы дать им еще один шанс».

Я смотрела на него. И парадигма в моей голове сдвинулась с оглушительным грохотом.

Он больше не был моим тюремщиком. Он был Атлантом, на плечах которого рушилось небо. Его жестокость была актом отчаяния. Его страсть была голодом умирающего по жизни.

И я… я была единственной, кто мог это остановить.

Я вытерла слезы. Моя рука больше не дрожала.

Я подошла к нему. Вплотную. Я не коснулась его, но встала так близко, что чувствовала жар его тела.

«Я не умру, Морван», — сказала я твердо. — «Я выжила в Джунглях. Я пережила твою "Туманную Завесу". Я пережила Ксилию. Я не хрупкая».

Я подняла голову, глядя в его фиалковые глаза.

«Я — дочь Элоры Торн. И если я была создана, чтобы стать Мостом… я не позволю этому мосту рухнуть».

Это было первое добровольное обещание. Не под давлением, не в обмен на жизнь друзей. Это был выбор.

Морван смотрел на меня, и в его взгляде изумление смешивалось с чем-то, что я боялась назвать любовью, но что было бесконечно к ней близко.

«Тогда идем», — сказал он тихо. — «Ты должна увидеть все. Ты должна знать, за что тебе, возможно, придется умереть».

Глава 37. Искушение

Я дала обещание. Я предложила себя — тело, разум, душу — в качестве Моста между нашими мирами. Я стояла перед ним в Зале Памяти, открытая и уязвимая, готовая к тому, что он заберет меня прямо там, на холодном полу, среди шепчущих кристаллов.

И что сделал Лорд Морван, Король Ваятелей и ужас Веридиана?

Он проводил меня до дверей моих покоев, вежливо поклонился и исчез.

Прошло три дня.

Три дня, наполненных роскошью, тишиной и сводящей с ума скукой. Моя золотая клетка была безупречна. Слуги-дроны исполняли желания еще до того, как я успевала их сформулировать. Еда была божественной, напитки — пьянящими.

Но Морван исчез.

Он не приходил в мою спальню. Он не вторгался в мои мысли. Наши уроки языка прекратились. Я видела его только издалека — черную фигуру, стремительно шагающую по воздушным мостам в окружении советников, или силуэт на вершине соседнего шпиля, управляющий потоками городской энергии.

Иногда он заходил ко мне. На пару минут. Спрашивал о здоровье, интересовался, нравится ли мне новый шелк, принесенный слугами. Его тон был безупречно вежливым. Отстраненным. Так разговаривают с ценным, хрупким экспонатом музея, а не с женщиной, которая пообещала стать твоей судьбой.

Я чувствовала себя обманутой.

Мое тело, накачанное его кровью и магией Бездны, бунтовало. Оно перестроилось для него. Оно требовало контакта, резонанса, давления. По ночам я просыпалась в мокром от пота белье, с горящей кожей, и фантомное ощущение его рук на моих бедрах было таким реальным, что я кусала подушку, чтобы не закричать от фрустрации.

Он играл со мной. Он убрал давление, создал вакуум, зная, что природа не терпит пустоты. И я, проклиная его, заполняла эту пустоту мыслями о нем.

На четвертый вечер меня пригласили в Зал Тихих Вод.

Это не было политическое собрание, где Ксилия могла бы метнуть в меня ледяным копьем. Это был светский прием. Отдых для Высших.

Зал оправдывал свое название. Пол здесь был покрыт слоем прозрачной воды по щиколотку, но она была теплой и не мочила подолы одежд — магия удерживала ее поверх ткани. В центре били фонтаны, струи которых застывали в воздухе причудливыми скульптурами, чтобы через минуту опасть и принять новую форму.

Здесь не было музыки в человеческом понимании. Воздух вибрировал от низких, переливчатых тонов, издаваемых гигантскими поющими кристаллами.

Я сидела в стороне, на возвышении, в кресле, выращенном из белого коралла. На мне было платье цвета грозового неба, открывающее плечи и спину. Я чувствовала себя диковинной зверушкой, которую вывели на прогулку.

Морван был в центре зала.

На нем не было привычной брони или походного костюма. Он был одет в свободные церемониальные одежды из ткани, напоминающей жидкий дым. Глубокий вырез туники открывал его мощную шею и часть груди, где под бледной кожей пульсировали вены.

Он смеялся. Я впервые видела, как он смеется — не злорадно, а расслабленно. Он держал бокал с эфиром и слушал кого-то из советников. Он был великолепен. Притягателен. И абсолютно недоступен.

Вокруг него кружили женщины К'Тарр.