Запретная месть - Аймэ Уильямс

Я вжалась в стену, едва дыша. Даже со спины Шиван О'Коннор узнавалась мгновенно — эти фирменные рыжие волосы, костюм Шанель. Она спорила с кем-то — с Шоном Мерфи, поняла я, вспомнив разведданные Марио о ее доверенном капо.

— Отец не желает слушать голос разума, — продолжила она, меряя шагами небольшое пространство. — Он так зациклен на сохранении этих чертовых старых порядков, что не видит, насколько беззащитными они нас делают. ДеЛука уже начали оцифровывать свои легальные операции. Если мы не адаптируемся…

Она резко умолкла, и я скользнула в затененную нишу как раз в тот момент, когда она обернулась. Сквозь резную ширму я наблюдала, как она провела рукой по идеально уложенным волосам — жест отчаяния, казавшийся пугающе человечным для той, кто заказывал убийства так же буднично, как ужин.

— Просто… продолжай работать над этими счетами, — произнесла она наконец. — И Шон? Будь осторожен с теми, кому доверяешь это дело. У отца глаза повсюду.

Она завершила вызов и долго смотрела на телефон. Я узнала этот взгляд — такой же я видела в зеркале по утрам. Лицо женщины, пытающейся доказать свою значимость в мире, который считает ее в лучшем случае украшением, а в худшем — угрозой.

Я выждала, пока стук каблуков Шиван затихнет в коридоре, прежде чем проскользнуть в туалет; мысли лихорадочно метались. Её разговор с Шоном Мерфи был… интересным. Не только из-за очевидного конфликта с отцом, но и из-за скрытого подтекста.

О'Конноры модернизировали свои операции — или, по крайней мере, Шиван пыталась это сделать, — а значит, закономерности, которые я отслеживала в документах Калабрезе, все-таки могли иметь ирландский след.

Но что-то не сходится. Марио говорил, что Шеймус О'Коннор — человек старой закалки, предпочитает решать проблемы насилием, а не техникой. Однако финансовые следы, по которым я шла, были сложными и современными.

Могла ли Шиван действовать без ведома отца? И если так, что это может значить для назревающей войны между семьями?

Я настолько погрузилась в размышления, что не сразу заметила, как открылась и закрылась дверь уборной. Но характерный щелчок замка заставил меня резко обернуться.

Шиван О'Коннор прислонилась к двери, всем своим видом напоминая хищника, загнавшего добычу в угол. Улыбка на лице казалась дружелюбной, но мягкости в ней не было ни капли. Эти зеленые глаза сияли чистым льдом.

— Елена Сантьяго, — произнесла она, словно смакуя имя. — Самый лучший организатор мероприятий для криминальной элиты Нью-Йорка. Хотя это не всё, кем ты являешься, верно?

Сердце бешено колотилось, но голос я держала ровным.

— Не уверена, что понимаю, о чем вы.

— Ох, умоляю. — Её смех прозвучал мелодично, но без тепла. — Не оскорбляй нас обеих, прикидываясь дурочкой. Ты куда интереснее.

Она подошла ближе; стук каблуков эхом отразился от мрамора.

— Маленький воробушек Марио, собирающий секреты для изгнанного ДеЛука. Новая одержимость Энтони. И, конечно же, — её улыбка стала острее, — верная лучшая подруга Беллы ДеЛука. Боже мой… ты выбираешь опасные игры.

Лед скользнул по позвоночнику. Как, черт возьми, она узнала обо мне и Марио? Мы были так осторожны.

— Главная проблема в подслушивании, — небрежно продолжила она, — это то, что никогда не знаешь, какие ещё хищники наблюдают за тобой, пока ты сосредоточена на добыче.

Отрицать бессмысленно.

— Вы знали, что я там.

— Разумеется. Так же, как знаю о расхождениях в отгрузочных документах Калабрезе, которые ты изучала. — Она смотрела на свой маникюр — фирменный красный от Лабутена, рассеянно отметила я. — Ты хороша, надо отдать должное. Но смотришь не на те части пазла.

— И вы подскажете мне нужные? — Это было бы слишком просто, но я не могла не спросить.

Её улыбка превратилась в оскал.

— С чего бы мне это делать? Хотя… — Она шагнула ближе, и мне стоило огромных усилий не отступить. — Я дам тебе бесплатный совет: очень тщательно выбирай игры, в которые вступаешь, Елена. У них есть правила, которых ты пока не понимаешь.

— Это угроза?

— Скорее… профессиональная вежливость. В конце концов, мы не так уж и отличаемся, ты и я. Обе пытаемся пробиться в мире, где правят мужчины. Обе готовы на всё, чтобы получить желаемое.

Она направилась к выходу и отперла замок, но задержалась перед тем, как уйти.

— О, и Елена? Когда поймешь, что на самом деле происходит с этими транспортными накладными… скажем так, мне будет очень интересно узнать, как ты решишь распорядиться этой информацией.

Дверь за ней закрылась с мягким щелчком, прозвучавшим почему-то как предупреждение.

Я уставилась на свое отражение, отмечая, как побледнела под идеальным макияжем. Шиван О'Коннор только что подтвердила, что происходит нечто грандиозное — нечто, связывающее Калабрезе, ирландцев и бог знает кого еще.

Но её предостережение ощущалось не столько угрозой, сколько… приглашением? Проверкой?

Телефон завибрировал от очередного сообщения Энтони с вопросом, где я. Я глубоко вздохнула, проверила помаду и расправила плечи.

Пора вернуться к работе.

Энтони встал из-за столика у окна, заметив меня, и у меня перехватило дыхание, несмотря на всё самообладание. Он был красив той лощеной, привилегированной красотой, что отличает новое поколение наследников мафии. Ничего общего с опасной резкостью Марио или сдержанной мощью Маттео.

Он унаследовал убийственную внешность своего дяди Джонни, но без его явной жестокости — что почему-то делало его бесконечно более опасным. Его костюм от Бриони говорил об утонченности, а не о показухе, а улыбка была такой теплой, что обезоруживала.

— Ты выглядишь потрясающе, как всегда, — промурлыкал он, оценивающе скользя темными глазами по тому, как Версаче облегает мои изгибы. Я позволила себе расчетливый румянец, хотя в голове эхом звучало предупреждение Марио: «Будь осторожна с наследником Калабрезе. Он похуже акула, чем когда-либо был его дядя».

Но мне было это нужно — нужны сведения, которые мог предоставить только Энтони: о передвижениях ирландской мафии, о слухах касательно операций по торговле людьми, в которых данные не сходились.

Метрдотель проводил нас к уединенному угловому столику с видом на Мэдисон Сквер парк. Рука Энтони собственнически легла мне на поясницу, когда он отодвигал стул. Его темные глаза — почти черные в полумраке ресторана — оценили мою фигуру, когда я села.

— Я взял на себя смелость заказать дегустационное меню, — произнес он, поправляя перстень Калабрезе на мизинце — жест, которым он, как я заметила, всегда подчеркивал свою власть. Восемнадцатикаратное золото с фамильным гербом поймало свет — не слишком тонкое напоминание о его статусе. — Шеф добавит пару особых