Слишком близко - Ребекка Яррос

Я закинул один из баулов на плечо, поднял пакет с продуктами и, перебирая в руках ключи от машины, дома и ангара, поднялся по дорожке к двери. Всё зависело от первого сезона. Мария и Тео перевернули свои жизни ради этого — ради меня, ради возможности заниматься тем, что мы любим, работая на самих себя.

И как бы мне ни хотелось иногда выбить дурь из Рида, он позвонил. Он попросил о помощи, и я согласился. Почему? Потому что, как бы я ни ненавидел это место, я был в него до безумия влюблён, и мысль о том, что оно может достаться какому-нибудь корпоративному ублюдку, если расширение провалится и отец решит продать, была для меня невыносимой.

Я вставил ключ в замок и, даже не глядя по сторонам, прошёл через гостиную к кухне. Эти дома построили, когда я был ребёнком, и все они были одинаковые. Единое пространство гостиной, столовой и кухни; одинаковые холодильники и плиты; прачечная в кладовке сзади. В каждом дуплексе — две идентичные лестницы, ведущие в отдельные коридоры, закрывающиеся на ключ, и в два двухспальных блока.

Мне не особо нужен был дом на четыре спальни, но я не жаловался. Я никогда не любил, когда кто-то живёт рядом со мной — возможно, поэтому у меня не получалось построить отношения, как у Тео и Марии.

А может, я просто не встречал никого, рядом с кем хотел бы быть круглые сутки.

Я дёрнул дверцу холодильника и поморщился, ставя на пустую полку бекон и яйца, которые купила Мария. Прошлый жилец явно не удосужился выбросить продукты. Ладно, займусь этим после пробежки. В доме была куча ярких подушек, на стенах — плакаты с фотографиями Серенгети, что странно для горнолыжного курорта, но, пожалуй, снег надоедает всем.

Поднявшись по левой лестнице, я занял спальню и даже не стал распаковываться, вытащив только набор для бега. Остальное подождёт.

Через десять минут я уже стоял в кроссовках на тропе и наконец мог дышать. Тропы были прежними. Воздух обжигал лёгкие. Солнце касалось кожи так же, как в детстве. Ноги сами находили путь по камням — будто я бегал здесь вчера, а не десять лет назад. Я свернул на грунтовку, петлявшую к вершине подъёмника, и побежал быстрее, сильнее. Лишь когда тело закричало о милосердии и кислороде, я развернулся и побежал назад, стянув майку и заткнув её за пояс. Прохладные десять градусов были блаженством на мокрой коже.

Мне потребуется минимум месяц, чтобы привыкнуть к высоте, и дольше — чтобы вернуть форму, которую набрал на базе Форт-Драм в Нью-Йорке.

Когда я вернулся домой, думал только о еде. Нашёл стандартные сковороды, которые были в каждом доме, и поставил бекон.

Было всего пол-одиннадцатого. Как моя жизнь могла так радикально измениться за жалкие три часа?

Потому что ты сказал «да».

Бекон зашипел, наполняя дом запахом, пока я переворачивал полоски вилкой.

Bell был правильным выбором. Большая вместимость. Даже если у нас будет несколько групп на разных трассах — это лучшее решение. И самое безопасное. Поэтому перестань сомневаться только потому, что Рид сказал пару слов.

В этот момент входная дверь открылась. Я резко вскинул голову. Что за…?

Вошла светловолосая женщина, держа телефон плечом, таща фиолетовый рюкзак и ещё одну сумку, оборачиваясь, будто с кем-то разговаривает позади себя.

— Привет, Ава, — сказала она, вытаскивая ключи из двери. — Что случилось?

У меня отвисла челюсть.

У неё был профиль, который создан для фотографий: высокие скулы, аккуратный маленький нос, а рот — такой, что я на секунду забыл дышать, когда он изогнулся в улыбке. Эта улыбка была чертовски красивая, озаряя всё её лицо, когда она повернулась, и я почему-то сразу понял, что у неё глаза цвета колорадского неба. Смутное чувство дежавю кольнуло меня, как обрывок какого-то пьяного воспоминания.

Но что она делает в моём доме? Рид её прислал? Я уже раскрыл рот, чтобы спросить, когда мимо неё прошмыгнула мини-версия женщины. Девочка увидела меня через секунду, и её глаза стали огромными.

Я моргнул.

Она закричала.

Глава вторая

Кэлли

Крик Саттон подскочил у меня в груди, и я выронила всё, что держала, чтобы оттащить её за спину. Рюкзак, телефон, ключи, даже сумка с фотоаппаратом рухнули на плитку у входа, пока я резко вскидывала голову, пытаясь понять, какую угрозу она увидела.

В кухне что-то громыхнуло, и я метнулась взглядом через весь дом.

Какого чёрта?

У плиты стоял мужчина.

Очень высокий, очень накачанный, очень… без рубашки… мужчина.

И этот запах…

Стоп. Он что, готовит? Бекон? На моей кухне?

Я сглотнула ком, перекрывающий горло, и отступила на шаг, удерживая одной рукой Саттон у себя за спиной, пятясь назад к открытому дверному проёму.

Он поднял руки ладонями вперёд, будто показывая, что безоружен, и выражение полного, абсолютного шока заставило меня замереть на пороге. В голове что-то щёлкнуло — узнавание. Саттон перестала кричать, и это освободило во мне немного пространства для логики, пока адреналин хлестал по венам.

Тёмные волосы. Сильная линия подбородка. Это лицо.

О боже. Я знала, кто это.

Я обязана ему всем.

— Кэлли! — донёсся голос Авы из динамика телефона.

— Останься здесь, — сказала я Саттон, оставив её на крыльце, пока подбирала телефон и ключи, которые бросила на пол. — Ава? — спросила я, не сводя глаз с незваного гостя, поднося телефон к уху.

— Ох, слава богу! — выдохнула подруга. — Я пыталась до тебя дозвониться, потому что…

— Дай угадаю, — перебила я. — Хотела предупредить, что есть шанс застать Уэстона Мэдигана у меня в доме. Потому что именно он сейчас готовит на моей кухне. Уэстон-чёртов-Мэдиган, средний брат семьи, которой принадлежит весь этот курорт.

Глаза Уэстона расширились, затем немного сузились, и его челюсть отвисла вместе с руками.

— О боже. Он уже там, да? — спросила Ава. — Я уже еду. Хотела успеть раньше тебя, пока ты была на собрании с учителем Саттон. Оно сегодня было?

— Ага. И да. Я только пришла. Он стоит на моей кухне. — Голый торс. Чёрт, мне срочно нужно пойти на свидание, если первая мысль при виде незнакомца в доме — какой у него торс. Хотя он не совсем незнакомец.

— Я так виновата. Скоро буду! — Она отключилась, и я сунула телефон в карман джинсов. Хотя бы экран не треснул.