Горничная. Плата за ошибку - Мари Скай

— Какая ж ты сладкая в своем унижении, — прошептал он, проникая глубже. — Такая старательная. Чувствуется, что мотивация сильная.

Я уже почти не думала. Тело работало на автомате, отключив стыд и страх где-то на задворках разума. Оставались только физические ощущения: усталость челюстей, онемение в коленях, и странное, пульсирующее возбуждение между собственных ног, которое, казалось, только усиливалось от этой унизительной процедуры.

И когда Крюгер, с низким рычанием, отстранился, я уже была полностью опустошена, физически и морально. Я сидела на коленях, тяжело дыша, не в силах поднять взгляд.

Но игра, как оказалось, и правда была закончена. Теперь начиналось главное.

Сильные руки внезапно обхватили меня под грудью и под коленями. Вольф без единого усилия поднял меня с пола, как тряпичную куклу. Я слабо вскрикнула от неожиданности, мои руки инстинктивно обвили его шею. Он отнес меня к массивному дубовому столу, на котором еще стояли бокалы и бутылка. Одним движением он смахнул все на пол. Хрусталь звякнул, разбиваясь о паркет. Меня положили на край стола, и холодная полированная поверхность обожгла горячую кожу ягодиц и спины.

Вольф встал между моих разведенных ног, его руки прижали мои бедра к столу, не оставляя шанса сомкнуть их. Его взгляд был темным, абсолютно серьезным.

— Достаточно прелюдий, — заявил он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Теперь ты получишь то, зачем сюда пришла. Полную оплату твоего долга.

Крюгер подошел с другой стороны стола, его пальцы впились в мои плечи, пригвоздив к поверхности. Он наклонился, и его губы снова захватили мой сосок, кусая и посасывая уже с новой, еще более жадной силой.

Вольф наклонился ко мне. Я почувствовала давление его тела, а затем — медленное, неумолимое, огненное вторжение. Он вошел в меня одним долгим, властным толчком, заполнив до предела. Воздух вырвался из моих легких тихим, сдавленным стоном. Боль, смешанная с непристойным, почти болезненным удовольствием, пронзила меня. Он не дал опомниться. Его руки под моими ягодицами приподняли меня выше, изменив угол, и он начал двигаться. Глубоко, мощно, с первобытной, хищной ритмичностью, которая не оставляла места ни мыслям, ни сопротивлению.

Крюгер, не отпуская мою грудь, поднял голову. Его глаза встретились с моими, полными слез и потерянности.

— Смотри на меня, — приказал он хрипло. — Смотри, как тебя трахают. Запоминай. Это цена твоего места здесь.

И я смотрела. Смотрела, как его лицо искажается от наслаждения при виде моего позора, чувствовала, как Вольф внутри меня задает все более жесткий, безжалостный темп. Стол скрипел и постукивал в такт его толчкам. Их стоны, их хриплые возгласы, запах их кожи и пота — все слилось в один оглушительный, всепоглощающий вихрь. Мое собственное тело предательски откликалось, сжимаясь вокруг него с каждым движением, волны вынужденного, стыдного удовольствия накатывали снова и снова, пока я не потеряла всякое ощущение времени и себя, растворяясь в этом акте абсолютного, купленного за гроши обладания.

Глава 6

Время утратило линейность, распавшись на череду ощущений, каждое из которых прожигало сознание докрасна. Стол подо мной был не мебелью, а инструментом наказания и наслаждения, сотрясаясь от ритмичных, мощных толчков Вольфа. Его движения были не любовным актом, а утверждением власти, завоеванием, безжалостным и методичным. Каждое погружение его тела в моё было будто ударом молота, от которого я гнулась, издавая хриплые, задыхающиеся звуки. Его руки, вцепившиеся мне в бедра, оставляли на коже яркие, горящие отпечатки пальцев.

Крюгер не оставался в стороне. Оторвавшись от моей груди, он медленно, с видом дегустатора, провел ладонью по моему животу, дрожащему от напряжения, и опустился ниже. Его пальцы нашли клитор, набухший и пульсирующий от смеси унижения и дикого, неконтролируемого возбуждения. Его прикосновение было точным, безжалостным. Он синхронизировал свои круговые, давящие движения с ритмом Вольфа, создавая двойную, невыносимую волну стимуляции, которая вынуждала моё тело выгибаться в немой мольбе, а из горла вырывались сдавленные, стонущие звуки.

— Так, держи её, — хрипло бросил Крюгер, его глаза горели азартом.

Вольф ответил низким рычанием, ускорив темп. Его пальцы впились ещё глубже в мои ягодицы, приподнимая и раздвигая их, чтобы проникать ещё глубже, ещё неумолимей. Воздух в комнате стал густым от запахов секса, пота, разлитого коньяка и моего собственного унижения. Я видела себя в отражении огромного окна, за которым плыл ночной город: искажённое гримасой наслаждения лицо, растрёпанные волосы, обнажённое, покорное тело, зажатое между двумя мощными мужскими фигурами.

Внезапно Вольф издал глухой, сдавленный звук. Его тело напряглось, движения стали резкими, хаотичными. Он вогнал себя в меня в последний раз, глубоко и сильно, и я почувствовала внутри горячий, пульсирующий выброс. Его стоны, низкие и хриплые, прозвучали прямо у моего уха. Он замер на мгновение, всем весом прижимая меня к холодному столу, его дыхание обжигало шею.

Он медленно вышел из меня, и это ощущение опустошения, смешанное с все еще жгучим возбуждением, заставило меня слабо всхлипнуть. Но передышки не было. Почти сразу его место заняли руки Крюгера. Он грубо перевернул меня на живот. Холодная столешница обожгла грудь и щёку. Мои руки беспомощно скользнули по гладкой поверхности.

— Моя очередь, — прошептал Крюгер, его голос был густым от нетерпения. Его ладони легли мне на спину, прижимая, а затем раздвинули ягодицы. Я почувствовала влажный кончик его члена, проводивший по чувствительной коже, собирая смесь их выделений и моих. Он не стал медлить. Резкий, точный толчок — и он был внутри, но уже по-другому, в ещё более тайном, уязвимом месте. Боль, острая и жгучая, пронзила меня, заставив вскрикнуть в приглушённую поверхность стола. Но он уже начал двигаться, и боль постепенно, предательски, стала смешиваться с новой, извращённой волной ощущений, проникающих глубже, чем всё, что было до этого.

— Расслабься, глупышка, — сипло прошептал он, наклоняясь, чтобы его губы коснулись моего уха. Одна его рука обхватила меня под животом, приподнимая, вторая вцепилась в бедро, контролируя каждый дюйм. — Это тоже часть твоего контракта. Вся ты… наша.

Вольф, отдышавшись, подошёл к столу спереди. Он взял моё лицо в ладони, заставив поднять взгляд. Его глаза были тёмными, удовлетворёнными, но в них ещё тлел огонь.

— Соси, — приказал он коротко, поднося к моим губам свой член, всё ещё влажный, но уже снова наполовину возбуждённый. И я повиновалась, снова открывая рот, чувствуя свой собственный вкус и его, смешанные воедино. Теперь я была зажата между ними полностью: рот на одном, тело пронзалось другим. Это