Свидание вслепую с миллиардером - Елена Верная

— А-а-а-а, так это ты была? — паренек явно удивился. — Так ты наш соц. педагог новый? — он даже удивленно приподнял брови. — А я-то думаю, что так парни из «е» класса распереживались. Они-то думали, что ты старшеклассница, — Тимур рассмеялся, но тут же, словно поняв, что я учитель, а он ученик, нацепил на лицо отстраненное выражение. — Извините, что я вам «тыкаю», — вдруг парень даже как-то подобрался.

— А я думала, ты специально, — я улыбнулась, и на лице мальчика тоже появилась улыбка.

— Что специально? — мы проходили мимо охранника, и мальчишка, словно невзначай, уронил ключи от спортзала около кружки с чаем Германа Никифоровича.

— Ну, пытаешься показать, что «мы с тобой одной крови: ты и я», — процитировала я знаменитую фразу из «Маугли». — Просто про тебя столько всего болтают, что я даже и не знала, что думать, — честно призналась я парню. Мы вышли из школы, громко хлопнув дверью. Это Тимур с силой приложился. А я, обернувшись в стеклянную часть двери, увидела встрепенувшегося Германа Никифоровича, которому махнула рукой. Он встал и, старчески шаркая ногами, пошел запирать двери изнутри.

— Не обращай внимания, — как-то кисло усмехнулся паренек. — Я не хотел обидеть, если что.

— Это я поняла. Ну ладно, мне в эту сторону, — я, естественно, несерьезно отнеслась к предложению школьника меня проводить.

— Я же обещал проводить, — напоминает паренек.

— Поздно уже, отец будет волноваться, — мягко отказываю.

— Не будет, — и парень показал рукой на одинокую машину на парковке. — Он приставил ко мне Терминатора, чтоб тот возил меня от дома к школе и обратно. Так что, думаю, мы можем подвезти тебя по дороге, — предложил Тимур, а я сперва хотела отказаться. И отказалась бы, но вот порванная куртка и мороз, который крепчал и заползал в разорванный рукав, перевесили чашу весов, и я согласилась.

Как оказалось, водителя звали не Терминатор, а Павел, и он был довольно вежлив. Ни слова не сказал против того, что им придется сделать крюк, чтобы отвезти меня домой. Я поблагодарила Тимура и Павла и, помахав им рукой, зашла в подъезд.

Рассмотрела расписание и даже его сфотографировала.

— Вы в порядке? Юлия Сергеевна вам помогла? — это охранник подошел ко мне. Похоже, ему скучно на посту, вот и затрагивает всех, чтобы переброситься хоть парой фраз.

— Юлия Сергеевна? — я непонимающе посмотрела на пожилого мужчину.

— Медсестра, — уточнил охранник. — Вы не познакомились?

— Да как-то к слову не пришлось, — я решила оставить между нами подробности нашего общения с ушлой медсестрой.

— А меня Герман Никифорович зовут, — представился мужчина.

— Надежда Ивановна, — в ответ назвалась.

— Я знаю, — посмеивается мужчина. — Что, первым делом за шестой «Г» решили взяться?

— Да просто изучаю расписание, — вот же ушлый старикан, сразу приметил, какой столбец я фотографировала.

— Правильно, Шалаева надо держать под колпаком, — ворчит охранник. — Он даже где не был замечен, все равно оказывается, что руку приложил к пакости, — качает головой старик.

Вот же! И этот туда же!

— А что, кроме него никто ничего не вытворяет? — мне уже инстинктивно хочется защитить мальчишку.

— Вытворяет, конечно, — закивал охранник. — Вот у меня ключи от спортзала с поста пропали, — делится своим горем Герман Никифорович.

— Так по камерам посмотрите, — я кивнула на камеры, которые были натыканы везде.

— А не умею я, — признался в своей некомпетентности мужчина, понизив голос. Вот сменщик мой умеет, а я нет. А сменщик мой, Димка, только в понедельник заступит. Мы по неделе работаем, — рассказал мужчина грустно. — Ох и башковитый парень, хоть и молодой. Вас надо познакомить, — вдруг решил стать сводником Герман Никифорович, уже и позабыв про ключи от спортзала. Вот сто процентов, сам куда-то их сунул, но и здесь считает, что Шалаев виноват. А Димок с меня хватило. Спасибо, больше не надо.

— Я пойду, мне работать надо, — я решила ретироваться, пока мне еще кого в мужья не подсунули. Мне и одной хорошо. Хотя почему одной? У меня мама есть.

Вернувшись к себе, я решила поднять всю картотеку по ученикам, что вела моя предшественница. Посмотреть, с кем проводились беседы. Какие ученики на контроле. Может быть, информация по детям передавались в полицию или другие органы. В общем, решила выбросить из головы всех Шалаевых: и старых, и младых, и заняться своей непосредственной работой. Выяснилось, что не один Тимур наводил смуту в школе. Остальные просто были не такие заметные и яркие личности и потому меркли на его фоне. А еще после беседы с первым же мальчишкой я поняла одну такую вещь. Шалаевыми прикрываются не только учителя, но и ученики. Мне с порога заявили, что я докапываюсь до бедных, потому что кишка тонка открыть рот на Шалаева-младшего, потому что он богатый. И мне этот самый рот быстро деньгами заткнут. Вот так вот, не узнав еще, в чем дело, мне такое вот заявили. А на вопрос, какое отношение имеет Шалаев, хоть старший, хоть младший, к разбитому окну в туалете, парень сник и начал шмыгать носом и просить, чтоб не вызывали мать. А то она на работе отпрашивается, и ее уже за это штрафуют.

Я пообщалась, провела беседу и выяснила, что такое вот он слышит от своих родителей. Естественно, парень это услышал случайно, когда его мать жаловалась по телефону, что отпросилась с работы, а ей начальник высказал все. А ее вызвали к сыну в школу из-за плохой успеваемости. А она тут и ввернула оправдание своему сынишке, что, дескать, не он двоечник, а учителя плохие. И что дергают их, потому что они бедные, а богатых вот не трогают. Парень, естественно, это все слышал и взял на вооружение. А что, неплохое оправдание любой пакости.

Таких бесед у меня было еще две. И в обеих так или иначе упоминался Тимур Шалаев. Как бы я ни хотела оттянуть общение с этим мальчиком, но все же придется поговорить с ним. Школа постепенно пустела. Уроки закончились, и даже кружки и внеклассные занятия подходили к концу. Домой идти не хотелось. Там расстроенная мама, которая будет или рассказывать про Шалаева, или снова устраивать мне пытки, почему я рассталась с Димой и принеслась к ней так скоропалительно. Ну да, еще двенадцатого февраля мы созванивались, и я планировала, кого из родственников позовем на свадьбу. А пятнадцатого я стояла на пороге квартиры с вещами и изображала радость от возвращения в родной провинциальный уездный городок. Она у меня немного наивная, но не дура. И понятно дело,