Свидание вслепую с миллиардером - Елена Верная

что из-за банальной размолвки не бросают жениха перед свадьбой. Вот только признаться, что это меня бросили и я до безобразия повторила ее судьбу, я не решалась. Да, маму бросил мой отец. И женился на другой. О том, что она ждет меня, она узнала уже после его свадьбы и благородно не стала рушить семью. Эта самая семья рухнула самостоятельно, без ее участия, позже. И мой папашка, осознав, кого потерял, приперся к мамочке, падал в ноги, молил о прощении, но она была непреклонна.

С тех времен и повелось: стоило папашке разойтись с очередной женой, любовницей, сожительницей, как он перся к моей маме и клялся ей в любви. Как отца я его не воспринимала, хоть и знала, кем он мне доводится. Впрочем, и он знал, что я его дочь, но особыми отцовскими чувствами не пылал. Дарил изредка подарки на день рождения, подкидывал деньжат, когда совсем было туго. И как бы на этом все. Потому я и не могла рассказать матери о своей расстроенной свадьбе. А она все ждала, что Димка явится ко мне с цветами умолять вернуться. Ага, как бы не так. Явится и, наверное, с цветами, но только не ко мне, а забирать свою пассию из роддома через пару месяцев.

За всеми этими мыслями я не заметила, что время уже позднее и дальше делать вид, что я невероятно занята работой, нет возможности. И все-таки пора домой. Я натянула свой порванный пуховик, шапку и шарф и направилась на выход из школы. Но удивленно остановилась прямо напротив поста охраны, за которым и был тот самый спортзал, ключи от которого сегодня потерял Герман Никифорович. Там были слышны голоса, вернее один голос. А вот доблестный охранник, сложив руки на животе, спал, уронив голову на плечо.

Странно, что он не просыпался от довольно громких криков, доносящихся из спортзала. Я огляделась. Не фильм ужасов, конечно, где сейчас из-за угла должен выйти маньяк с бензопилой, но тоже как-то боязно. Но я буду не я, если не попрусь посмотреть, что там происходит. А так как мне все же страшно, то поперлась я осторожно. Тихонечко подхожу к приоткрытой двери и заглядываю внутрь. Мальчишка-подросток бегает по залу, кидает мяч в кольцо и громко комментирует свои действия. Он менял голос время от времени, и потому мне казалось, что там не один ребенок, а несколько.

— Тимур Шалаев! На его футболке номер один, и он уверенно ведет мяч к кольцу… Бросок! И трехочковый готов! Зал ревет аплодисментами! А кто это? Это отец спортсмена, он горд за сына и машет ему с трибуны, — это то, что я успела услышать, пока не была замечена. Я хотела выйти так же, как и пришла, но меня заметили.

— Что? — Тимур замер с мячом в руках. Вопрос был грубым. Так дети-подростки обычно упреждают любую агрессию к себе. В основном со стороны взрослых. Привыкшие, что все их действия подвергаются критике.

— Ничего, — я криво улыбнулась. — Извини, не хотела мешать, — мне на самом деле было неловко. Ну, бегает парень в зале. Ну, комментирует. Ну и что? Он ничего плохого не совершил. Уверена, именно он стащил ключи у охранника. Должно быть, что на это была веская причина. Не думаю, что его отец не в состоянии оплатить ему тренажерку или секцию по баскетболу, но парню нужно именно здесь быть. Если он не делает при этом ничего плохого, и от его действий никто не пострадает, то я не вижу в этом ничего криминального.

— Стуканешь Лиде? — у Тимура взгляд стал злым, холодным, отстраненным.

— Нет. А должна? — я пожала плечами. Этот взгляд, кого-то он мне напомнил, но, хоть убей, не могу вспомнить.

— Конечно, — усмехается паренек. — Все стучат, — констатирует он очевидный факт.

— Я не все, — даже обидно как-то стало.

— А ты че так поздно здесь? — парень явно специально использовал обращение на «ты». Пытался показать, что он мне ровня. А я не зациклена была на таких вещах, если честно. Так что меня это не обижало.

— Домой идти не хочу, — не знаю почему, но я сказала правду этому мальчишке.

— Родаки? — в вопросе столько понимания и сочувствия, что я усмехаюсь.

— Мама, — киваю. Удивительно, но с тринадцатилетним мальчишкой мне легче разговаривать, чем с родной матерью и коллегами. Странно это все. Словно синдром попутчика сработал. Когда в поезде случайному попутчику выкладываешь всю подноготную до седьмого колена.

— Понятно. А у меня папашка, — и столько пренебрежения в его тоне, что я даже внимательнее посмотрела на мальчика. Что ж там у них с отцом за отношения такие?

— Ладно, я пойду. Пока, — я развернулась, уже хотела выйти, но меня остановил оклик парня.

— Постой, я тебя провожу. — Он в спешке натянул куртку и сунул мяч в шведскую стенку. Подхватил рюкзак и подбежал ко мне. — А то, я смотрю, тебя уже собаки порвали. Когда успела? — парень кивнул на порванный рукав куртки.

— Это не собаки, — я улыбнулась. — Хотя если школьников можно назвать собаками, то да. Но это не педагогично, — я улыбнулась. — А ты не слышал, что меня утром снежками обкидали, и я расстелилась тут перед входом?

— А-а-а-а, так это ты была? — паренек явно удивился. — Так ты наш соц. педагог новый? — он даже удивленно приподнял брови. — А я-то думаю, что так парни из «е» класса распереживались. Они-то думали, что ты старшеклассница, — Тимур рассмеялся, но тут же, словно поняв, что я учитель, а он ученик, нацепил на лицо отстраненное выражение. — Извините, что я вам «тыкаю», — вдруг парень даже как-то подобрался.

— А я думала, ты специально, — я улыбнулась, и на лице мальчика тоже появилась улыбка.

— Что специально? — мы проходили мимо охранника, и мальчишка, словно невзначай, уронил ключи от спортзала около кружки с чаем Германа Никифоровича.

— Ну, пытаешься показать, что «мы с тобой одной крови: ты и я», — процитировала я знаменитую фразу из «Маугли». — Просто про тебя столько всего болтают, что я даже и не знала, что думать, — честно призналась я парню. Мы вышли из школы, громко хлопнув дверью. Это Тимур с силой приложился. А я, обернувшись в стеклянную часть двери, увидела встрепенувшегося Германа Никифоровича, которому махнула рукой. Он встал и, старчески шаркая ногами, пошел запирать двери изнутри.

— Не обращай внимания, — как-то кисло усмехнулся паренек. — Я не хотел обидеть, если что.

— Это я поняла. Ну ладно, мне в эту сторону, — я, естественно, несерьезно отнеслась к предложению школьника меня проводить.

— Я же обещал проводить, — напоминает паренек.